Два года назад на гражданском кладбище у храма Успения Пресвятой Богородицы в батецкой деревеньке Погост-Саблё была приведена в порядок могила известного российского путешественника Михаила Тироля. Спасибо поддержке меценатов, пожелавших остаться неизвестными, и инициативе местного батюшки.
Герой битвы за Петропавловск
Высокий чёрный гранитный крест ещё с дороги привлекает к себе внимание. Много лет он пробуждает интерес исследователей: почему того, кто лежит под ним, — легендарного моряка, офицера Российского императорского флота — похоронили в Новгородской губернии, где у него не было ни имения, ни земли? И почему именно Погост-Саблё стал местом его упокоения.
Личность Михаила Петровича — героическая. Он не просто участник Крымской войны. В августе 1854 года на своём фрегате «Аврора» Тироль оборонял Петропавловск от англо-французской эскадры. У Англии были серьёзные намерения — воспользоваться тем, что основные силы России были задействованы на фронте в Крыму, и выбросить русских с Дальнего Востока.
Противник предполагал, что легко возьмёт с моря российский порт на Камчатке, и совсем не ожидал, что здесь встретит серьёзное сопротивление. К счастью защитников Петропавловска, ещё до появления на горизонте вражеской эскадры — пяти боевых парусников и парохода — к ним в гавань зашла «Аврора». Она совершила долгое путешествие из Кронштадта по Атлантическому и Тихому океанам. И в Петропавловске авроровцы рассчитывали пополнить запасы питьевой воды. К слову, за их фрегатом англичане и французы устроили настоящую охоту.
Узнав об угрозе нападения на Петропавловск, капитан «Авроры» дал согласие остаться и отразить атаку неприятеля, несмотря на то, что большая часть экипажа фрегата была измучена цингой и дизентерией. Заболел и капитан Иван Изыльметьев, поэтому командование он передал 40-летнему старшему офицеру капитан-лейтенанту Михаилу Петровичу Тиролю.
Кому из них принадлежала идея установить часть пушек с «Авроры» в гарнизоне, создав таким образом артиллерийскую систему обороны, а также переправить часть моряков на сушу в качестве орудийных расчётов и морских пехотинцев, сейчас сказать сложно. Во всяком случае, эта распорядительность при превосходящих силах противника, отправившего десант на штурм сопок, принесла маленькому российскому гарнизону победу.
Историки сходятся во мнении, что не последнюю роль в том, что враг потерпел неудачу, сыграл и русский боевой дух. В рапорте командира фрегата «Аврора» Ивана Изыльметьева было отмечено, что «Михаил Тироль исполнял обязанности старшего офицера и в продолжение всей осады и бомбардировки, и славные 20 и 24 августа был героем».
Некролог в «Кронштадтском вестнике»
После ухода из Петропавловска до заключения мира «Аврора» находилась в устье Амура. В августе 1856 года Михаил Тироль был произведён в капитаны I ранга и вскоре назначен командиром фрегата. Получив предписание вернуться на Балтику, корабль через Корейский пролив, мыс Доброй Надежды, остров Святой Елены и Копенгаген вернулся в Кронштадт. Причём во время этой боевой кругосветки на фрегате постоянно велись метеорологические и астрономические наблюдения.
Скончался Михаил Петрович в июле 1866 года. Человеком он был известным, высокопоставленным. Последние три года своей жизни, до самой смерти, занимал должность начальника Северной оборонительной линии в Кронштадте. Факт, что его тело при летней жаре везли почти 200 километров на маленькое деревенское кладбище, кажется весьма странным и нелогичным.
Есть версия, что Михаил Петрович мог быть частым гостем в родовой усадьбе Муравьёвых в Теребонях – деревне, расположенной недалеко от Погоста-Саблё. Мол, если не исключать его знакомство с Николаем Николаевичем Муравьёвым-Амурским, который был генерал-губернатором Восточной Сибири во время битвы за Петропавловск, то он мог стать близким другом этого семейства. Оно-то, делается вывод на этом основании, и похлопотало, чтобы похоронить его недалеко от своего родового гнезда.
— Но тогда бы и хоронили у себя в Теребонях, — несколько эмоционально замечает Наталья ДАРГЕВИЧ, член Русского генеалогического общества, пенсионерка из Санкт-Петербурга, считающая гипотезу с Муравьёвыми ошибочной.
Несколько лет она потратила на поиск документальной информации, которая раскрыла подробности, как могила Тироля оказалась рядом с Успенской церковью в Погосте-Саблё:
— В этой деревне родилась моя мама, но ещё перед войной она переехала в Ленинград. Ей очень хотелось побывать в родных местах, навестить могилы своих близких. И вот во время нашего визита на кладбище в 2004 году нам повстречался мужчина, который указал на чёрный крест и рассказал о загадке могилы Михаила Тироля. Я ему пообещала, что найду на неё ответ. Но смогла этой темой заняться, когда погрузилась в составление своего генеалогического древа. История Михаила Тироля — это побочный продукт моего исследования.
Наталья Григорьевна работала в Государственном архиве Новгородской области, в Российском государственном архиве Военно-Морского Флота. Пересмотрела номера «Кронштадтского вестника» и в номере от 9 июля 1866 года обнаружила текст некролога, который не оставляет сомнений, что Михаил Тироль умер в Санкт-Петербурге. Произошло это 8 июля, а не 18-го, как указывается во многих интернет-энциклопедиях. Также сообщалось, что «знакомые и сослуживцы покойного приглашаются на отпевание тела его, которое будет происходить в С.-Петербурге в Николаевском Богоявленском Соборе». Этот собор известен как первый Морской собор.
Наталье Григорьевне удалось ознакомиться с его метрической книгой. Из неё она узнала, что причиной смерти Тироля стало расширение печени. Испытания, которые ему пришлось пережить в морском походе вокруг земного шара, длившемся более 3,5 лет, в сражениях на Дальнем Востоке, не могли не сказаться на его здоровье.
Ксерокопии архивных документов, связанных с именами Тироля и Пузино, хранятся в отдельной папке у Натальи Григорьевны. Она с радостью передала бы её тому, кто искренне заинтересуется удивительными биографиями этих двух капитанов и продолжит их изучение.
В последний путь
Про личную жизнь прославленного капитана мало что известно. Скорее всего, у него не было ни супруги, ни детей. Но был, как делает предположение Наталья Даргевич, один по-настоящему верный друг — Орест Поликарпович Пузино. Он тоже был личностью выдающейся. От морского офицера смог дослужиться до вице-адмирала. 15 лет Орест Пузино провёл в плаваниях.
Он отличился в знаменитом Синопском сражении, во время которого русский Черноморский флот под командованием адмирала Нахимова разгромил турецкую эскадру. Крейсировал в Средиземном море, в том числе у берегов Сирии, несколько лет провёл на Балтике, командовал отрядом судов в Тихом океане, совершая рейды у берегов Китая, Японии и Северной Америки.
А в январе 1863 года его назначили начальником Северной оборонительной линии Кронштадта. Однако в этой должности он побыл недолго, его сменил Михаил Тироль. Оба сумели сделать военно-морскую карьеру, умело командовали военными кораблями и безгранично были преданы России, при том что Орест Поликарпович происходил из казачьего рода мелкопоместной шляхты, а предки Михаила Петровича были выходцами из Лифляндии.
Между ними могли сложиться хорошие товарищеские отношения. Разница в возрасте — всего пять лет. Наталья Даргевич не исключает, что один пришёл на помощь другому при жизни — Тироль принял у Пузино дела по руководству оборонительной линией, где нужно было быть не столько моряком, сколько строителем. А Пузино оказал большое уважение Тиролю после его смерти. Судя по всему, он приложил усилия к тому, чтобы могила Михаила Петровича была рядом с храмом Успения. Именно в ней крестили Ореста Поликарповича. Информация о его рождении в усадьбе Воронино и крещении в церкви в Погосте-Саблё содержится в выписках, выданных его отцу Поликарпу Ивановичу Новгородской консисторией на рождение его детей.
Возможно, Пузино, у которого получилось создать домашний очаг, хотел, чтобы могила бездетного друга находилась под присмотром его семьи.
Впрочем, есть ещё одна версия, почему тело капитана «Авроры» привезли из столицы в деревню. Согласно ей, это было желание самого Михаила Петровича. Он хотел быть похороненным рядом со своим братом Николаем (есть предположение, что его могила была на кладбище в Погосте-Саблё). У брата была семья, и он владел усадьбой в Сабельском приходе.
Даже в богоборческие времена могила Михаила Тироля и надгробие не были порушены. Не исчезли они и в военное лихолетье, как это случилось с Тихвинским некрополем в Великом Новгороде, где был похоронен Орест Пузино.
