Из-под пера, а может, клавиатуры краеведа вышел уже седьмой том издания, посвящённого на удивление малоизученному периоду новгородской истории — началу XX века.
А впрочем, чему удивляться? Господствовал взгляд, что всё лучшее в жизни отца русской демократии минуло без возврата. Путешественники соревновались в подборе мрачных красок. Например, изгнанной Наполеоном из Франции писательнице Жермене де Сталь жители Новгорода показались «тенями, рыдающими над могильной плитой». Мадам сделала остановку между Петербургом и Москвой в 1812 году. Просто идеальное время. И это всего лишь один отзыв из очерка «Тень великого имени» новгородского историка Геннадия Коваленко.
Так вот, краевед Кириллов, взяв «мёртвый город» в герои, провёл успешную реанимацию, обнаружив на этих улицах и в этих домах (в большинстве своём не сохранившихся до наших дней) любопытную жизнь неординарных людей. Общественную, спортивную, театральную, военно-патриотическую и частную, в конце концов.
Поскольку первая книга была представлена читающей публике в 2018 году, получается, что Александр Николаевич следует по расписанию — в год по книге. Ну почти по расписанию. За это время приветственный гудок раздавался в основном в научных библиотеках — музейной и областной. Но на сей раз встреча Александра Кириллова с новгородцами прошла в конференц-зале Музея изобразительных искусств. И наверное, здесь лучшее место в городе для человека, пишущего на темы истории. Это не я — автор так отметил.
Надо полагать, отчасти по этой причине приобрести книгу по окончании презентации оказалось невозможно — всё было раскуплено до. В смысле — до рассказа Александра Николаевича о книге, а заведующей научной библиотекой музея-заповедника Ларисы Пустной о нём самом.
Самое ценное
Лариса Афанасьевна, кстати говоря, своим выступлением сделала весомую заявку в будущие биографы уважаемого автора. Конечно же, все живо представили себе человека «интеллигентного, эрудированного, сдержанного, гиперответственного», при этом «романтичного, тонко чувствующего красоту», ещё и «с ярко выраженной гражданской позицией».
С её слов, Александр Николаевич проделал работу целого исследовательского отдела. Ведь перед тем, как сесть за написание многочисленных очерков, надо было выявить источники, систематизировать, проанализировать материал. Библиотекарь, тем более архивист, назовёт это «каторжным трудом».
Как же именно его, Александра Кириллова, угораздило на эти «рудники»? Так он же геолог! В жизни Александра Николаевича были просто блестящие эпизоды — поиск золотых россыпей на островах Японского моря и бриллиантов в Нарьян-Маре. И не созерцание ли многих красот сделало его мастером по камню и дереву и поэтом?
Вернувшись волею судеб на родину, Кириллов после кропотливых изысканий составил карту почв Новгородской области. Ну, в 1990-е надобность в таких трудах отпала, в эти «святые», по мнению поклонников Ельцина, годы он работал даже охранником в банке. Нет худа без добра: тогда-то и появилось время на историю, которую всегда любил. По-настоящему засесть в архивах смог после ухода на пенсию.
— Он там провёл лет пять своей жизни, — заметила Лариса ПУСТНАЯ. — Каждый его очерк имеет около двух тысяч ссылок. Выбранный им жанр научно-популярного очерка как нельзя лучше позволяет представить историю живой.
Божьей милостью баня
Скажем так: название серии очерков («Лики губернского города»), сложившихся в серию книг, также очень подходит авторской задумке. Лик как лицо — слово устаревшее. Для нас оно существует преимущественно в религиозном контексте. Лики — на иконах. Мы с вами — люди попроще. И так — от веку. И бывает, что даже и, прости, Господи, с духовными лицами.
В общем, в новой книге Александра Кириллова есть очерк «Светильник церковной кафедры, или Безумец с манией величия», посвящённый архимандриту Юрьевского монастыря Анатолию. Заступил он на кафедру в 1909 году и пробыл там недолго — менее двух лет. И оставил по себе память довольно оригинальную, устроив в монастырской колокольне… баню. То есть внизу лёгкий пар, а сверху над ним — пять тысяч пудов колоколов.
При этом отец-настоятель из бывших офицеров слыл человеком строгих правил — мог дать тумака прямо на службе. Отчего случалось, что многие норовили покинуть храм раньше времени. Не терпел в обители художников и даже экскурсантов.
Едва ли не единственным новгородцем, который пастыря просто боготворил, был издатель первой частной газеты «Волховский листок» Нил Богдановский. «Не было у нас ещё такого златоуста», — писал Нил Иванович, обычно весьма острый на перо.
Лошадиная фамилия
Пригласил нас краевед Кириллов в этот раз и на Конюшенную улицу, честно предупредив: «Это было неприятное место». Запущенная, незамощённая — извозчики становились на дыбы, отказываясь ехать туда.
Однако же была там одна усадьба, которой в разное время владели весьма интересные люди. В частности, Михаил Семёнов, имевший прозвище Старовер и известный как знахарь-целитель.
— Лечил он методом Домостроя — мял страждущих бутылками, побивал палками, потчевал муравьиным спиртом, — рассказал Александр КИРИЛЛОВ. — Но половина Софийской стороны была у него в пациентах. Закончилась его практика внезапно: Старовер, несмотря на почтенный возраст, передвигался по городу на велосипеде, пока однажды не встретился с первым в городе автомобилем.
Член китайского ЦК
Другой владелец усадьбы — Алексей Потапов — был выдающимся авантюристом. Шпионил в Африке во время англо-бурской войны, причём его донесения поступали на стол к императору. Участвовал в подавлении Боксёрского восстания в Китае, направленного против европейцев-империалистов.
В 1909 году был награждён Георгиевским золотым оружием.
В 1912-м отправлен в отставку.
В Первую мировую возвращён в строй, поставлен во главе дивизии, с которой с ходу взял Мемель (Клайпеду).
После революции бежал в Китай, где вдруг заявил о своих симпатиях к большевикам и стал членом местного ЦК.
В 1920-м через Европу (дважды ускользнув от ареста) возвращается в Россию с личными письмами к Ленину. И деятельность Потапова признаётся полезной. Но через три года следы нашего «Неуловимого Джо» теряются.
Справедливая планета
Седьмой том «Ликов губернского города» — это ещё и россыпь литературных имён. Нельзя не упомянуть Порфирия Инфантьева, одним из первых написавшего про жизнь обитателей Марса. К сожалению, произведение дошло до читателей в сильно урезанном виде, поскольку автор явно симпатизировал социализму и цензура не пропустила описания того, как был устроен общественный строй у справедливых марсиан.
Мария Васильева, будучи дворянкой по происхождению, также сочувствовала угнетённому простому люду. Её «Записки крепостной девки», впервые увидевшие свет в дореволюционном Новгороде, с приходом советской власти были переизданы дважды. Причём в повторном варианте из заглавия пропала «девка».
* * *
Прошу прощения, что за такими сюжетами упустил многих достойных людей того времени, незаслуженно забытых, но возвращённых нам Александром Кирилловым.
Вообще Новгород в ту пору был довольно милитаризованным городом (этой теме тоже посвящён отдельный очерк). Просто генеральский был город. И геройский. По свидетельству автора, в районе улицы Тихвинской в одном доме можно было встретить пять-шесть георгиевских кавалеров.
Но книги всё же надо читать.
