Стать кинорежиссёром Владимиру ЖУКУ помешала война
Полковник в отставке Владимир ЖУК хотел работать в кино. Оператором или режиссером — не знает, в школе не успел определиться. Но первым местом работы для него стала война.
Он и сегодня по-прежнему готов вспоминать каждый день тех страшных лет...
— Владимир Станиславович, как для вас началась война?
— Так же, как и для многих советских людей. Меня вызвали в военкомат по повестке. Но направили в танковое училище. А уже через несколько месяцев, в ноябре, всех курсантов училища перебросили в Сталинград. Там мы собирали танки, знаменитую «тридцатьчетверку»...
— Вас направили в военное училище, потому что вы хотели связать свое будущее с армией?
— Нет, я не хотел быть офицером и военным. Мне и не в кого было им быть. Я хотел пойти в кинематографию. Хотел управлять интереснейшей аппаратурой. Хотел участвовать в съёмках кинокартин. Но вообще-то все понимали еще до 22 июня, что война на пороге... Мы знали, что этот день настанет. Видели, что творилось в Европе, в Прибалтике... Пели патриотические песни, настраивали себя, готовились. Никто не верил пакту о ненападении, заключенному между Молотовым и Риббентропом...
В военкомат вызвали по мобилизационной повестке, на общих основаниях, так сказать. А уже там был приказ от руководства страны — нужно готовить техников. Меня и направили в танковое училище.
— Собирая танки в Сталинграде, вы были еще курсантом?
— Я был техником второго ранга! Уже звание тогда получил. Будучи в Сталинграде, мы собирали танки для самих же себя, чтобы воевать. Вот насколько не хватало техники!
— Тяжело было на сборке?
— Конечно! Мы ведь и учились, и танки собирали! Мы с рабочими их сами собирали, полностью. По планам, по конструкции. Уже обучены были в училище. Так с утра и до ночи пахали... Не было времени на отдых, совершенно не было... И так до того момента, когда Сталинград начали бомбить...
— Правда, что в танкисты брали малорослых?
— Да, естественно. Выглядит как стереотип, но это правда. Крепких и невысоких парней, чтобы в танке не застревали и могли работать спокойно.
— В книге «На войне как на войне» Виктор Курочкин называет танк Т-34 «братской могилой на четверых»...
— Могила тогда была везде... А так, конечно. От немецких снарядов танки разлетались в разные стороны. Человеку некуда было деться. Он не мог спастись. Это был гроб на гусеницах!
— Но ведь Т-34, как о нем говорят, был лучшим танком той войны!
— Да! На мой взгляд, лучшего танка никогда не было, и наверное, никогда и не будет... Он ведь всем хорош и оптимален. Это лучшее соотношение между основными боевыми, тактическими, баллистическими, ходовыми характеристиками! Не случайно же немцы охотились за поврежденными «тридцатьчетверками», чтобы отремонтировать их и поставить себе на службу. В войсках вермахта и даже СС до 1945 года использовалось 300 трофейных танков Т-34... А что касается «могилы», то про любой танк так можно сказать. Любой был уязвим, а при прямом попадании снаряда шансов уцелеть у экипажа почти не было. Если только случайно...
— А как он противостоял королевскому «тигру», то есть Т-4?
— Да, это было сложнее. 76-миллиметровая пушка нашего танка была бессильна против брони Т-4. Но мы быстро модифицировали машину, установив на ней 85-миллиметровую пушку. И всё встало на свои места. В том и достоинство Т-34, что его концепция позволяла очень легко вносить изменения.
— Когда вы начали непосредственно участвовать в боях?
— Наш Первый танковый корпус собрался в Ельце, а потом нас вывели северо-западнее города Ливны, в составе Брянского фронта. Тогда мы находились в резерве или, как говорили в то время, в выжидательном районе. Это был июнь 1942 года.
— Владимир Станиславович, вы помните свой первый бой?
— Конечно. 28 июня 1942 года, под Ливнами. Этот бой уже никогда не забуду... Я там получил свое первое «боевое крещение». После этого пойдет операция «Блау», где контрнаступлениями будем сдерживать немецкие войска, шедшие на Сталинград, на Ростов-на-Дону и Северный Кавказ...
— Что такое «боевое крещение» по опыту фронтовика?
— Это новый взгляд на жизнь. По-другому совсем смотришь на войну и на свою жизнь. Понимаешь окончательно, куда ты попал... Тогда от взорвавшейся мины я был ранен в шею и ногу. И командир танка нашего — также.
— Много было погибших в тот день?
— Не счесть... Очень большие потери были. В основном от авиационного огня. Это страшно было, словами не передать... Что бы там ни говорили, а человек всегда хочет жить. И он борется за свою жизнь. И с нами было то же самое. Инстинкт самосохранения...
— Инстинкт самосохранения граничит со страхом и трусостью?
— Тонкая грань между ними проведена...
— Что делали с теми, кто эту грань переступал?
— Страх и трусость многими овладевали. Однако все старались с ними бороться. Я за всю войну видел только один раз, как с двумя испугавшимися пехотинцами разобрались... Расстреляли их.
— Как вы думаете, за счет чего мы победили в этой страшной войне?
— Победить мог только тот, кто был верен себе и своей Родине. Наши солдаты и наше руководство были именно такими. Поэтому советский народ и победил!
— После войны вы продолжали службу?
— Конечно. Долгое время служил в танковой дивизии на Украине, затем был направлен советником на Кубу. В отставку подал в 65 лет. Возраст был уже, сами понимаете...
— Недавно вы получили награду из рук Президента Российской Федерации...
— Юбилейная медаль «70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов». Да! Вот Президент мне её вручает, мы жмём друг другу руки. Всё как полагается! (Собеседник показывает фотографию с Владимиром Путиным).
— Президент что-нибудь сказал вам лично во время награждения?
— Он улыбался, был приветлив. Сказал: «Спасибо вам». Рука у него крепкая, сразу видно — человек сильный!
— А где проходила церемония?
— Это мероприятие проходило в самом величественном помещении Кремля — в Георгиевском зале, где в 1945 году чествовали участников Парада Победы. А в этом году чествовали нас!
Никита КУЗНЕЦОВ
Фото из личного архива В.С. ЖУКА
