На берегу Волхова в Великом Новгороде поселился бронзовый купец
Скульптуру недавно установили на набережной Александра Невского у гостиницы «Россия» в областном центре. Первоначально купец, по замыслу скульптора Сергея Гаева, должен был обосноваться на другом берегу Волхова и у другой гостиницы — «Интурист». Но по предложению руководства региона он стал частью участка обновлённой набережной, благоустроенной в рамках нацпроекта «Туризм и индустрия гостеприимства».
— Идея памятника новгородскому купечеству появилась почти 10 лет назад, — признался мастер. — Всё это время пластилиновый эскиз ждал своего часа в мастерской — среди множества других фигур и карандашных портретов.
Тут, например, можно встретить Ярослава Мудрого в миниатюре, скульптуру которого Сергей Гаев уже закончил — она красуется у здания ИНТЦ. Задумчивый получился памятник — князь-то был начитанным — со множеством деталей и в причёске, и в одежде, и все их хочется рассматривать. Скульптор изучал исторические документы, иконы, пластическую реконструкцию советского антрополога Михаила Герасимова...
Купец, конечно, — не князь. И хоть формально рангом этот герой попроще, отношение к нему у его создателя такое же ответственное. Впрочем, в Великом Новгороде что столетия назад, что сейчас, торговец — фигура значимая, неотделимая от истории города. Да и всей страны. Поэтому недостатка в материале для исследований Сергей Гаев не испытывал. В ход шли и письменные документы, и живописные — кустодиевские, например, и фотографии… Так, постепенно, день за днём образ стал собираться, оживать.
Каковы главные приметы новгородского купца в исполнении Сергея Гаева? Мужчина в самом расцвете сил. Торговля у него явно идёт хорошо — улыбка от уха до уха. Дополнительное свидетельство тому — припрятанная в носу импровизированной купеческой барки бутылка с вином. И тугая мошна на поясе. Купец упитанный — богатый кафтан на животе заметно круглится. Но этому у скульптора есть убедительное обоснование.
— Думаю, физически они мало работали, в основном головушкой, — говорит новгородец. — Но на месте не сидели, очень деятельные были. Много путешествовали... И не бедствовали, конечно. Кушали наверняка хорошо.
Что именно кушали сами купцы и их покупатели, можно увидеть тут же — в барке лежат осетры, которых когда-то ловили в Волхове. Есть здесь и мелкая рыбёшка.
— В Новгороде её называли сорная рыба — густера, плотва, сопа, — пояснил скульптор. — Она и сейчас есть, сам ловлю. Только для меня она не сорная, потому что осетров больше нет.
Не памятник, а учебник по истории. На руке у купца повисли лисьи шкуры. Пушнина — главный продукт средневекового новгородского экспорта. В лодке — мешки с товаром. Компанию купцу в его торговых странствиях составили дружелюбный пёс и мышь. Грызуна не сразу приметишь, но куда без этого обязательного участника морских путешествий?
Главный ритуал — посмотреть туда, куда протягивает руку купец. Рисуя незримую ось, он указывает на Софийский собор, купола которого выглядывают из-за кремлёвской стены на другом берегу Волхова. Радуется, что вернулся домой.
Может, мы чего-то не заметили? Это запросто — деталей у памятника много, и разглядывать его можно долго. Петербургские литейщики, больше трёх месяцев занимавшиеся отливкой и сборкой памятника из нескольких десятков частей, сработали хорошо — выглядит как единое целое. И горожане, и туристы купца приняли как родного. Особенно дети. Тянутся погладить собаку, потрогать кошелёк, взбираются на нос барки…
Сергей Гаев не знает, радоваться такой популярности своего творения или переживать. Бронза только кажется твёрдым материалом. На самом деле этот сплав по скульпторским меркам очень мягкий и сильно подвержен истиранию. Но если негоциант уж так полюбился людям, деваться некуда. Мастер присматривает за всеми своими памятниками в городе, и купец тоже будет его подопечным.
