Питерский рабочий
Николай родился в 1907 году в Санкт-Петербурге. Семья была многодетная — пятеро ребятишек. Отец работал на фабрике «Скороход» затяжчиком обуви. Тяжёлый ручной труд подорвал его здоровье, и врачи посоветовали сменить профессию. В итоге семья переехала в село Балаково Саратовской губернии. Отец там стал заведовать складами. Но болезнь не отступила, и в 1914 году он умер. Мать Татьяна Ефимовна осталась одна с детьми без средств к существованию и вдали от родного дома. Внезапно от скоротечной болезни умерла младшая дочка — годовалая Оленька. А женщина решила возвращаться на родину. В селе Усвяты (сейчас Псковская область) у неё остался родительский домик с небольшим участком земли. До Саратова добирались на пароходе по Волге.
«А ночь была лунная, так было красиво. Волга широкая, за кормой парохода каскады пенных брызг светятся изумрудами под луною, а дальше от луны по воде серебрится дорога, как в сказочном царстве. А мы сидим как зачарованные, любуясь неповторимой красотой природы…»
В Усвяты Машенины приехали в мае. Дети удивлялись бескрайним зелёным лесам, цветущим лужайкам и полям, ведь в Балакове они видели только голую степь и бесконечные бахчи. А ещё казалось, что на новом месте очень холодно. Домик на улице Слизский Ручей был маленький, сырой и заброшенный. Но мать затопила печь, сделала уборку, расставила кое-какие привезённые с собой вещи (Коле почему-то запомнились самовар и абажур), и преобразилась избушка. При доме были небольшой огород и садик — четыре яблони, кусты крыжовника, сирень и черёмуха. Сестра Елена тут же нарвала букет из цветущих яблоневых веточек, чтобы поставить на стол. На что мать рассердилась: «Сколько яблок испортила!»
И, как пишет Николай Петрович, пошла счастливая, беспечная жизнь на природе. Но полуголодная. Перебивались с хлеба на квас. Детей частенько подкармливала соседка Евдокия Мефодиевна Кабишева. Подспорьем в хозяйстве были лесные грибы, ягоды и орехи. Зимой ходили на мельницу, собирали просыпанные на землю зёрнышки и даже мучную пыль со стен. Из этого мать потом пекла хлеб. В нём подчас попадался песок, но на это никто не обращал внимания.
На хуторе
На Северо-Западе России после реформ Петра Столыпина развивались хуторские крестьянские хозяйства. Владельцы хуторов часто нанимали пастухов на сезонную работу. Скот пасли «с Егория до Покрова», то есть с конца апреля до средины октября. Хозяева кормили работников за свой счёт, а в конце сезона расплачивались зерном, картофелем и другими припасами. И вот 10-летний Коля нанялся на хутор Клапцовых, который находился недалеко от Усвят в местечке Воронские Нивы. Рабочий день начинался с рассветом, а заканчивался вечером. Постоянно хотелось спать. Однажды Коля уснул на пастбище, а его коровы и овцы ушли на соседское поле, где изрядно поели посевы овса. Проснулся Николай от жгучей боли. Владелец потравленных посевов бил его кнутом. Вот такой ценой доставался хлеб маленькому пастушку.
Примерно в это же время посетила Колю и первая любовь. Ему понравилась симпатичная 9-летняя девочка, которая пасла коров неподалёку. Она была не наёмной работницей, а дочерью зажиточного крестьянина. И на чувства Николая не ответила, заявив: «Мне нравятся богатые женихи, а не такая рвань порточная». Эти обидные слова — «рвань порточная» — мальчишка запомнил на всю жизнь. Коля недоумевал: почему же его так унизили? Он был из приличной семьи, хорошо учился в школе (несмотря на то, что май и сентябрь проводил на пастбище), никогда не сквернословил, честно трудился.
Пройдёт немного лет, и в Усвятском клубе Николая — интересного, интеллигентного, хорошо одетого молодого человека — пригласит на дамский вальс красивая барышня. В ней он узнает, правда не сразу, ту самую девочку, назвавшую его когда-то рванью порточной. Продолжать общение с ней Коле не захочется.
Суд
На следующий год Николай пас скот на хуторе рядом с деревней Бондарево. Пастбище было в лесу. Хозяин хутора Павел научил мальчишку плести лапти. И тот с воодушевлением взялся за работу. Плёл обувь и для себя, и для хозяина. А сын Павла, бывший моряк, подарил пастушку бескозырку с ленточкой и балалайку. Коля научился играть на ней, разучил частушки и веселил местных мальчишек и девчонок на вечерних посиделках.
«Иду весёлый, жизнерадостный, лёгкий ветерок треплет ленточки бескозырки, они колышутся за плечами и как бы ласкают меня и успокаивают, и я забываю всё на свете, все свои пастушеские невзгоды…»
А невзгоды были ещё впереди. Лето прошло. Заканчивался и сезон работы пастухов. И как раз за неделю до Покрова Коля потерял в лесу хозяйский армяк. Мальчишка погнался за белкой… А армяк потом найти не смог. Одёжка была старая, потрепанная, в заплатах. Но жена хозяина заявила, что пастух нанёс им убыток, и прогнала его, ничего не заплатив. В слезах Коля явился домой. Мать успокоила сына и сказала, что всё решит сама. Недолго думая, Татьяна Ефимовна обратилась в суд. Судебное заседание пугало мальчишку. «Вдруг засудят меня за потерянный армяк?» — думал он. Но всё закончилось хорошо. Хозяин хутора признался, что «за этот армячишко и в базарный день никто б и копейки не дал». С постановлением выплатить Коле всё, что причитается за работу, он тоже не спорил. Только жаловался на свою сварливую жену: «Вы не знаете мою бабу, она и меня самого прогонит из дома, как Кольку прогнала».
Вся эта судебная процедура произвела на маленького Колю сильное впечатление. Судья — обычный человек, а все его слушаются. Есть закон, оказывается, который защищает честных людей. И все должны этот закон исполнять. Спустя годы Коля-пастушок станет юристом…
«Мцыри»
Следующее лето Коля провёл на хуторе у латыша Мартина Экальна. Это время Николай вспоминает с теплотой. Хозяева относились к пастушку как к члену семьи — сажали за общий стол, предоставили отдельную комнатку. Эрмина, старшая дочь Мартина, веселая и смешливая девушка, частенько подшучивала над Николаем.
«А знаете, как наш Коля с коровами общается? — говорила она за семейной трапезой. — Просто по-интеллигентному. Вот пошла Зарёха в сторону, а Коля и кричит: «Зарёха! Вы куда это пошли? Я прошу вас, вернитесь, пожалуйста, обратно».
За столом все смеялись, и только жена хозяина, которую называли Мартинихой, слегка улыбалась, а потом выговаривала дочери, что нельзя смеяться над Николаем. Но зато когда Эрмина видела, что пастушок не высыпается, она сама пасла стадо. Работник тем временем спал беспробудно 12 часов кряду.
Латыши жили весело. Часто устраивали вечеринки с музыкой и танцами. Мужчины играли на скрипке и цимбалах, а Коля подыгрывал на своей балалайке. А ещё у них на хуторе было много книг. Николай как-то взял почитать томик Лермонтова. Поэма «Мцыри» захватила его.
И если б рай передо мной
Открыт был властью неземной,
Клянусь, я прежде чем вступил,
У врат священных бы спросил,
Найду ли там, среди святых,
Погибший рай надежд моих?
Когда Коля пас коров, эти строчки не сходили с его уст… А любовь к поэзии он пронёс через всю жизнь.
Наступила осень. Пришло время возвращаться домой. Коля заработал по два пуда ржи и овса, по пуду ячменя и гороха, а картошки — целых 12 мешков! Латыши сажали особый сорт картофеля — «лорх», он был очень урожайный. Коля был счастлив. А Мартин, когда отвозил в Усвяты всё это богатство, тихонько бурчал, что, мол, поломает телегу.
* * *
Николай работал сезонным пастухом до 16 лет. Всякое случалось за эти годы. И банды бродили по лесам, и красные карательные отряды часто не церемонились с ним, считая, что пастухи заодно с белобандитами.
В деревенскую жизнь прочно вошла новая власть. Старшая сестра Елена вступила в комсомол, брат Иван писал стихи для местной газеты «Беднота». Коля тоже записался в РКСМ. Потом поступил учиться в Смоленскую заочную юридическую школу.
В 1941-м перед отправкой на фронт Николай смог заехать домой, попрощаться с матерью. Рассчитывал, что война долго не продлится. «Месяца через три буду дома. Гитлера быстро расколотим. Не позже, как в октябре, встретимся дома», — сказал он. Но они уже не встретятся. Усвяты будут оккупированы фашистами, а Татьяна Ефимовна умрёт в 1942‑м…
Николай Петрович прошёл всю войну. Потом некоторое время работал юрисконсультом в Горьком (сейчас Нижний Новгород), а затем переехал в Валдай, где и провёл остаток жизни.
Непростая судьба простого человека. Несмотря на все тяготы и лишения, он смог, как тогда говорили, выйти в люди. А ещё — смог сохранить в душе тонкое, поэтическое восприятие мира, столь редкое в те суровые времена.
Автор: Ирина ЛЁЛЬКИНА
