В эти победные майские дни нельзя не вспомнить людей необыкновенной судьбы, работников «Акрона», которые всей своей жизнью доказали, что ни в огне не горят, ни в огне не тонут. Их, увы, уже нет в живых – годы берут свое, но мы сохранили живые рассказы о военной поре.
Многие на «Акроне» помнят этого удивительного человека с живыми глазами, работавшего начальником 1-го отдела. Того самого, секретного. Но не каждый знает, что уроженец Приморья Иван Коваль чудом вернулся со дна Баренцева моря и много лет прослужил кадровым разведчиком на Дальнем Востоке.
– Наутро после выпускного будит меня мама: «Ваня, вставай, война началась». Думал, что с японцами. А потом Молотов по радио выступил. 25 июня повестка из военкомата. Ускоренное обучение в военно-морском училище связи. Вместо четырех лет полгода. В феврале 1942-го попал в первую бригаду подводных лодок Тихоокеанского флота, шифровальщиком на знаменитую «Щуку», – вспоминал Иван Яковлевич.
Вскоре дивизион отправился в Мурманск. Северный путь закрыт и все семь подлодок, миноносцы, плавбаза – целая эскадра – пошли через Панамский канал. Прятались от самолетов, всплывали глотнуть воздуха. Одна из лодок канула в арктической глубине, в Средиземном море враг торпедировал другую. Новый год встречали в Индийском океане. Придя в Мурманск, отомстили за погибших друзей – топили фашистов, где могли.
– На «Щуке» сделал два похода по Баренцеву морю. На третий раз потопили транспорт и повредили миноносец, но самих закидали глубинными бомбами. Хлынула вода. Все перекрыто – борьба за живучесть. Лодка легла на дно. Я чудом оказался в отсеке, где было еще трое. Выходили через торпедные аппараты. Повезло – всего 30 метров глубины, уцелел аварийный буй с тросом. А наверху бой, смерть. Подобрал нас противолодочный корабль. Думали, немцы. Оказалось, наши. А 33 моих товарища остались в Баренцевом море навечно.
После госпиталя попал на новую лодку «Сталинец» С-56. В 1944 г. отправились обратно на Тихий океан уже Северным путем, топить японцев. Там и встретил Иван Яковлевич известие о Победе. Кстати, во Владивостоке есть памятник – подводная лодка на постаменте. Это и есть «Сталинец» Ивана Коваля.
Жизнь ветерана цеха ВиК Вадима Аполлонина могла бы стать сюжетом яркой книги. Один из близнецов, родившихся в семье офицера-сибиряка в 1926 г. Школу окончили в 1941-м. Сбежали на фронт, приписали по четыре года. Одного взяли в авиационное техническое училище, второго, Льва – в артиллеристское. Выжили оба…
Вадима Николаевича приписали в авиационный полк 1-го Украинского фронта. Истребители защищали соседей-штурмовиков, утюжащих фрицев. Технические части двигали за передовой, готовя площадки для посадки самолетов. Ответственность была большая – все должно было работать без изъяна. Как вспоминал Вадим Николаевич, вернулся летун, снимаешь вооружение, проверяешь работоспособность, меняешь боекомплект и опять «от винта». На Ил-2 сзади пилота сидит стрелок турельного пулемета, ничем не защищенный. Когда в полку их выбили буквально всех, пришел черед техников взяться за оружие. Не раз пришлось Аполлонину отгонять «юнкерсов» и «мессеров». Провоевал до 8 мая 1945 г. Вот он, Берлин – победа! И тут поступает сообщение о восстании в Праге. Полк полетел на выручку. Неприятель решил уйти через горы к американцам. Наши за ними, штурмовики бомбили дороги, задерживали фашистов. В Альпах и подбили самолет Вадима Николаевича...
Парашютов не давали, потому как летали на низких высотах. Одна была инструкция для летчиков – скатываться при падении с крыла. Стрелку – молиться. На бреющем Ил-2 врезался в лес, это и спасло. Машина бронированная, тяжелая. Проломила просеку и воткнулась в снег. Аполлонина выбросило, ударило об дерево, получил контузию. Пока лежал в госпитале война закончилась. Однажды в поезде познакомился с девчонкой. Она и сосватала в Новгород строить химкомбинат.
Вчитайтесь в некогда сказанные химиком пронзительные слова «Я видел Дахау и Освенцим и не верю дуракам, которые говорят, что ничего не боятся. Когда падал в подбитом самолете, не думал о смерти. Мне хотелось жить!» ®
