Дмитрий БЫКОВ. «Советская литература. Краткий курс». 2013
Читающей публике Дмитрий Быков ближе всего в… телевизоре, благодаря до недавнего времени здравствовавшей на «Дожде» программе «Господин хороший». Хотя начал он еще раньше — с «Времечка». Но при громадной трудоспособности и производительности постоянно эволюционировал.
К 46 годам (Быков родился 20 декабря 1967 года, между Брежневым — 19-е — и Сталиным — 21-е) на его лицевом счету также пять романов, шесть сборников стихов, биографическая книга «Борис Пастернак», пьесы, статьи. И вот опять — публицистика «Советская литература. Краткий курс».
Аналогия на поверхности: сразу вспоминаешь «История ВКП(б). Краткий курс». Без иронии Быков — не Быков. Его эрудиция, безупречное знание предмета, парадоксальное мышление разрешают ему это. А для нас делают чтение захватывающим путешествием в неизведанные места хорошо знакомой территории.
Действительно, кому интересна сегодня советская литература, на которую три десятка лет назад приклеили ярлык строго партийной. И уже Алексей Толстой — не великий стилист и, может быть, вообще не писатель.
«Поднятая целина» Шолохова — конъюнктурный роман. Маяковский не далеко ушел от Демьяна Бедного. А в классиках — Солженицын, Аксенов, Пелевин и пр., несть им числа, почитаемым и издаваемым.
И вдруг Быков, который, спасибо ТВ, зачислен в вольнодумцы и оппозиционеры, берет на себя труд найти в «советской литературе»… литературу; доказать, что и советские писатели были личностями незаурядными, талантливыми и дружили с музой. Именно с позиции личности автор оценивает и анализирует творческие искания, например, Юлиана Семёнова, проходящего с советских же времен по разряду детективщиков. В Горьком ищет не атавистические признаки «буревестника революции» и «великого пролетарского писателя», а доказательства влияния Ницше на этого большого писателя, который борется с мещанством.
Здесь хочу сказать, что творчество Горького в период эмиграции (1921—1932) нам очень мало известно. Да, воспоминания о Ленине (1924), повесть «Дело Артамоновых» (1928). И всё? При его-то плодовитости? А ведь в советской печати на писателя до его возвращения появлялись даже обвинения в симпатиях к фашизму. С чего бы вдруг?
Неожиданны симпатии автора книги к писателям масскульта Валентину Пикулю, Эдуарду Асадову. И выясняется, что мы и сами понимали, что Маринину, Донцову, Фрай рядом нельзя поставить с «массовиками» исследуемого периода. И жалеть нужно не советских читателей, измученных партийной пропагандой, а нынешних, задыхающихся в космической пустоте свободы слова.
Правда, симпатии автора очевидны. О литературе 20-х годов (Бабель, Булгаков, Катаев, Олеша) он пишет теплее, чем о шестидесятниках. Так что же? Художник имеет право быть субъективным.
