В доме Железновых всё устроено как надо: дело крепкое, состояние нажито, во главе семьи стоит женщина, привыкшая держать под контролем и хозяйство, и близких. И кто тут разберёт, где заканчивается забота и начинаются железная хватка и сердечная глухота?
В субботу, 24 октября, Новгородский театр драмы имени Ф.М. Достоевского приглашает зрителей на премьеру спектакля художественного руководителя театра Александра Мурити «Васса Железнова». В роли Вассы — заслуженная артистка Новгородской области Наталья ЕГОРОВА. Постановка приурочена к 40-летию её творческой деятельности.
Накануне спектакля «НВ» расспросили Наталью Валентиновну о театральных буднях, поиске себя и ожиданиях от премьеры.
— Нынешний сезон у вас юбилейный. Новгородский театр драмы первый и единственный или были и другие сцены?
— Сразу после институтской скамьи я вступила на сцену новгородского театра. Нас распределили. Получилось так, что из Костромы я поступила в Ярославль. А после Ярославля нужно было выбирать, где работать: Калининград, Минск, был и ещё какой-то город. Пока приехали в Калининград, там сменился режиссёр, который нас звал. А новый режиссёр сказал: «Я вообще ничего не знаю». Тогда знакомый предложил Новгород. Мы из Калининграда направились в Псков: там как раз были гастроли новгородского театра.
— Это же судьба!
— Человек себе намечает какие-то вещи, а высшая сила делает так, чтобы всё было по его судьбе, а не по каким-то придумкам.
— То есть вы встретились с Новгородом в Пскове?
— Да, после показа главный режиссёр взял меня в труппу. И сразу поручил роль Шурочки в «Иванове». Мне кажется, что я ничего не понимала. Работала только на том, куда меня вели режиссёр и актёры, которые были уже в спектакле. После своего дебюта я так плакала, но все артисты заходили в гримёрку, поздравляли с премьерой, говорили: «Девочка, что же ты плачешь? Ты настолько прекрасна и молода». Это всё был новый опыт, моя новая жизнь, в которую я только-только вступила. К молодым артистам нужно относиться по-особенному.
— Кстати, в этом сезоне труппа нашего театра пополнилась сразу четырьмя молодыми артистами.
— Мне кажется, когда молодой человек попадает в определённые обстоятельства, дело не в том, насколько он одарён, важнее, насколько он восприимчив к тому, что происходит вокруг него. Сказать о том, что из себя представляет человек, можно только по его шагам. А ему нужно адаптироваться ко всему новому, потому что жизнь артиста на сцене — это всегда процесс и экзамен. Так же, как и в жизни, не бывает, чтобы ты разом всё понял и зажил гладко: новый день всегда может что-то преподнести. Вот театр — это и есть жизнь.
— Выделяете для себя какие-то знаковые этапы своей театральной жизни?
— Я могу здесь произнести какие-то очень заштампованные фразы, что каждая встреча с ролью — это всегда нечто. Но для меня удивление заключается в том, что 40 лет моей жизни прошли совершенно незаметно. Ещё есть что понять, ещё есть чего желать!
— Удаётся ли насладиться сегодняшним днём?
— Хочется, чтобы мы все почувствовали какую-то стабильность в той политике, которую ведёт наш худрук Александр Мурити. К нам пришёл молодой режиссёр, у него есть азарт. Он с азартом воплощает свои представления о театре. При этом прошёл очень хорошую вахтанговскую школу в Театральном институте имени Бориса Щукина. У него есть лёгкость.
Наш режиссёр берёт в работу очень хороших авторов. Театр с ним зажил какими-то очень глубокими темами. Вслушайтесь: Шекспир, Достоевский, Толстой, Островский, Горький! И это всё за один год. Вы можете себе представить масштаб его смелости, энергию движения, с которой он хочет разогнать этот паровоз?!
— А как насчёт спектаклей для отдыха?
— Если ты берешь легковесный материал, то будто бы встаёшь на уровень такого однодневного существования, однодневной вибрации. Пусть тема, которая там поднимается, очень жизненная. Но она очень решаемая, очень лёгкая, очень однозначная. Это не умаляет качества пьесы. В конце концов, не все готовы стать гениями, такими как Достоевский. Но встретиться с темой Достоевского, с поднятыми им проблемами — это как раз очень важно. Это то, что составляет вообще смысл человеческого существования.
— Имя Горького уже прозвучало. В эту субботу вы выйдете на сцену в образе Вассы Железновой.
— Для меня это, с одной стороны, неожидаемая вещь. Когда тебе задают вопросы в молодом возрасте: «А какие роли вы бы хотели сыграть?», а ты ещё Джульетта, ты Наташа Ростова, до Вассы ли тут? А вот когда перешагиваешь определённый возрастной барьер, то думаешь: «А что можно сыграть в моём возрасте?» И тут появляется вот такой богатейший образ. Сейчас, когда я уже существую в нём, мне кажется, что я только этого и ждала.
— Похоже на любовь?
— Да. Сначала ты думаешь, какого человека хотелось бы встретить, чтобы полюбить, но всё происходит неожиданно. Вот и твоя встреча с ролью, она всегда неожиданна, как и встреча с любовью.
— Как вы входили в роль Вассы и слились ли со своей непростой, нестандартной героиней?
— Для меня и для режиссёра, когда мы с ним обсуждали эту пьесу, важно было понять, что является точкой отсчёта поступков персонажа. Почему судьба Вассы сложилась именно так. Как её характер организовался в такую мощную, сильную женщину? Найти эту точку отсчёта мне показалось очень важным для того, чтобы не стать несколько отстранённым наблюдателем. Чтобы присвоить её полностью.
— И где находилась точка невозврата героини?
— Когда мы начинали работу, режиссёр много говорил о любви. Так вот, любовь прошла мимо этой женщины. Вернее, она в 15 лет полюбила человека, который принял её любовь, но оставил без ответа. И её характер, её уклад, её семья стали строиться именно из этой точки отсчёта. Не получив любви, эта женщина вырастила свою гордыню. Любовь, которая зажгла её сердце, получила такое неприятие, что была загнана в какие-то глубины и окружена железным щитом. Она поняла любовь как свою слабость, как свою беззащитность. И чтобы защитить себя, низвела любовь и занялась деньгами. Чтобы ими решить любую проблему. Став внутри крепостью, она не видит нежности вокруг и не хочет её.
— Вам близка такая позиция?
— Точно знаю, что режиссёр не навязывал мне черты героини. Он не стал подчинять своему взгляду мои качества, он попытался «встретить» нас с Вассой. Очень ненавязчиво и очень понятно. Моя Васса проросла из меня. Правильно получилось или неправильно — это мы все увидим.
— Сейчас Васса вам ясна?
— Сейчас мне абсолютно понятно, что движет этой женщиной. Почему она совершает тот или иной поступок. Гений Горького сделал женщину, которая убедительна. Убедительна ли она будет в моём исполнении — посмотрим. Я хочу, чтобы искра, которая идёт со сцены в зал, зажгла зрителя.
— Если речь идёт об искрах, то спрашивать о спокойствии странно. Волнуетесь перед премьерой?
— Мы уже говорили, что каждый выход на сцену — это экзамен. Можно ли человеку знать всё настолько прекрасно, чтобы быть спокойным? Ни один артист не может выйти на сцену в состоянии глубокого покоя и уверенности. Во-первых, потому что сцена — это энергия. И если ты находишься в состоянии безмятежности, то не сможешь перекинуться в зал. На сцене нужен волнительный поток энергии, который должен убеждать, веселить или пугать зрителя, вводить его в состояние остроты момента. Если ты устал, всё понял, тебе на сцене делать нечего. Во-вторых, рядом с волнением есть ещё и момент, когда тебе уже хочется говорить. Это как рождение ребёнка. Тебе хочется выпустить его в этот мир, чтобы он уже жил какую-то жизнь, которая касается не только тебя.
— Чего ждёте от зрителя?
— Думаю, что все мы, воспринимая творчество Горького через школьную программу и больше не возвращаясь к его произведениям, не успеваем понять, о чём он с нами говорил. Как любой классик, он очень глубоко осмысляет самые важные темы. Его творчество выпало на период глобальных социальных ломок, перестановок ценностей, каких-то совершенно безжалостных гражданских столкновений, революционных переворотов.
Мне хотелось бы, чтобы зритель не остался равнодушным. Чтобы эта встреча стала будораженьем его сердца, чтобы вместе с нами он прочувствовал, проникся, просветлел и сердцем своим, и отношением к чужой человеческой судьбе.
Теги: театр драмы, Великий Новгород
