Язык — стихия речи

Научные интересы нашей героини очень разносторонни — обширный список её публикаций включает в себя не только научные, но и научно-популярные и медийные тексты. И хотя для Татьяны Викторовны главным научным сюжетом всегда был  русский синтаксис, сейчас в фокусе ее внимания все большее место занимает медиалингвистика — новая стремительно развивающаяся дисциплина, которая, в частности, изучает функционирование языка в средствах массовой информации.

В призме метафор

— Я обратила внимание на то, что из груды словесной руды на поверхность время от времени выбрасываются несколько десятков слов, которые становятся ключевыми в текущий момент, — увлеченно говорит Татьяна Шмелёва. — Данные слова меняют свою языковую жизнь, приобретая дополнительные значения. Об этом я писала в статье «Ключевые слова текущего момента», опубликованной в международном научно-художественном журнале Collegium еще в 1993 году.
Новгородский лингвист увидела признаки, которые приобретают слова, когда они становятся ключевыми. Во-первых, такое слово начинают активно использовать. Во-вторых, оно появляется в газетных заголовках, на баннерах, постерах, рекламных плакатах — в Великом Новгороде висит баннер «Из кризиса — в новом костюме», напоминает Татьяна Шмелева. И, наконец, слово должно попасть в призму метафор.
— Ключевое слово становится объектом повышенной языковой рефлексии, — поясняет профессор. — Когда появилось слово «гламур», в журналах обсуждались его звучание, отношение к нему читательниц, публиковались справки о его происхождении.
В 2008-м Шмелёва вместе с заведующей кафедрой журналистики НовГУ Татьяной Каминской написали статью для индийского журнала Russian Philology «Гламур в языковом и медийном пространстве современной России».
— История слова «гламур» разворачивалась на наших глазах, —  рассказывает  Татьяна Викторовна. — Это слово появилось в русском языке несколько лет назад и стало всеобщим любимцем. Существуют десятки его определений. В частности, особое отношение к жизни, при котором первостепенное значение уделяется внешнему блеску, лоску. Его определяют как «состояние бытия», способ «обрести респектабельность» и даже как «новую идеологию». Гламур как образ жизни вызвал массу критических отзывов, его пустоту разоблачали в литературе и качественной журналистике. Несмотря на критику, а возможно, как раз благодаря ей, слово на удивление быстро вошло в русский язык и обзавелось языковой роднёй. Мы насчитали около трех десятков производных слова «гламур»: гламурный, гламурненько, огламурить, гламуряне — те, кто приобщились к данной культуре, «гламурьё» — так назывался текст одного из первых критиков гламура писательницы Татьяны Толстой.
Тема нашла своё продолжение в статье «Гламур и кризис», написанной также в соавторстве с Татьяной Каминской и опубликованной в прошлом году в журнале «Вестник Новгородского государственного университета». Учёные рассмотрели вопрос о том, может ли кризис убить гламур, и пришли к выводу, что этот образ жизни культивируется до сих пор.
Как правило, появление ключевых слов связано с важными событиями, происходящими в стране. Татьяна Викторовна вспоминает, что в 1990-е у всех на устах были «перестройка», «путч», «ваучер», «рынок», «приватизация». Сейчас эти слова, конечно, остались в языке, но утратили свою актуальность.
— Сейчас вот отставка Юрия Лужкова всеобщими «любимцами» сделала такие слова, как «мэр», «кепка», «лужок», — замечает лингвист. — Появляются такие медийные заголовки: «Ни мэра, ни войны», «Москва, люблю тебя безмэрно!», «Умэротворение».

Никак хлеба не куплено…

Ещё одна тема, давно интересующая профессора Шмелёву, — язык города. Работая в Красноярске, Татьяна Викторовна заметила, что местная сибирская интеллигенция говорит не так, как в Москве. Ученая привлекла к этой теме студентов, переориентировав их с изучения языка деревни на изучение языка города; так появилось новое научное направление работы кафедры. Исследователей удивила необычная лексика красноярцев: лавровый лист они называют «лаврушкой», двоюродного брата — «сродным». Возникла идея создать словарь Красноярска, но проекту не суждено было воплотиться в жизнь, так как, по словам Татьяны Викторовны, каждая группа слов требовала отдельного научного рассмотрения. Однако тема языка города легла в основу диссертаций, написанных под ее руководством.
— У языка каждого города есть свои лексические и грамматические особенности, — считает Татьяна Викторовна. — Не случайно выходят словари городов —  Пскова, Магнитогорска, Омска.
А в Новгороде нашу героиню больше всего поразили необычные грамматические конструкции новгородцев, о них она написала в статье «Никак хлеба не куплено… Изголодавши! (грамматика новгородцев)»,  опубликованной в газете «Новгородский университет» в 1996 году.
— Новгородцы любят страдательные конструкции, — делится своими наблюдениями Татьяна Шмелёва. — На улице, в транспорте  слышишь:  «У меня хлеба куплено», «У Володи там полотенце повешено». Приехав в село Медведь, увидела в центре руины храма; мне объяснили: «Это у немцев разбито!». В литературном языке страдательные конструкции являются канцелярским стилем. Новгородцы же используют их в разговорной речи.  «У меня у самой Библию начато читать» — так нигде не скажут, а в новгородской речи это звучит естественно. Подобные конструкции встречаются в речи образованных людей, кандидатов наук, в новгородской прессе.
Татьяна Викторовна обратила внимание, что новгородцы любят приставку «на» — намыть руки, наругать. В литературном языке эта приставка есть, но она значит «много», например, можно сказать намыть целую груду яблок, напекла пирогов, наварила щей.
Новгородцы иногда употребляют дательный падеж вместо родительного: «Как ей фамилия?» (вместо «Как её фамилия?»), «Ему день рождения» (вместо «У него день рождения»).    Татьяна Викторовна признается, что уже и сама стала говорить «по-новгородски». Не привыкнуть ей только к фразам в  магазине.
— «Дайте мне хлеб и полбатона!». Это же невозможное сочетание! — смеётся профессор Шмелёва. — Ведь хлеб — это общее название всех хлебобулочных изделий.

Всё отшлифуется

Татьяна Викторовна считает себя лингвистически терпимым человеком. По её словам, каждый имеет право соблюдать нормы произношения своего поколения, места рождения и руководствоваться собственными лингвистическими вкусами.
— Язык похож на морскую стихию, — полагает Татьяна Шмелёва. — Он всё время меняется, вымывает берег, отглаживает камни, что-то выбрасывает…
В некоторых случаях словарная норма расходится с тем, что реально устанавливается в языке. Так произошло со словами «надеть» и «одеть».
— Это повсеместно распространённая ошибка, с которой я перестаю бороться, — вздыхает Татьяна Шмелёва. — Даже в телевизионных программах, посвящённых одежде и моде, ведущие говорят «одеть пальто». Правильную фразу встретишь разве что в классической литературе: «Я на правую руку надела / Перчатку с левой руки». Это Анна Ахматова. Сейчас практически забыто, что одеть можно кого-то, например, ребенка, а одежду — надеть.
Причину в повсеместном нарушении этой нормы учёный видит в законе аналогии, по которому развивается язык.
— Мы говорим: «Обувь обувается», значит, и одежда должна одеваться. Происходит звуковое и смысловое выравнивание, и в этом есть своя языковая логика. Возможно, в будущем эта разговорная норма станет и словарной.
Сейчас Татьяну Викторовну увлекла новая тема, которую открыл для неё сын — уже вышел цикл статей, посвященных русскому рэпу. То, что он к нам пришёл, Татьяна Викторовна считает большой удачей для русского языка.
— Рэп — это новая креативная сфера существования русского языка, — утверждает она. — Рэп сделал престижным словесное творчество, в котором со вниманием относятся к рифме и выбору слова.
Татьяна Викторовна считает: если бы рэп звучал на уроках русского языка, это сделало бы занятия по-настоящему интересными для ребят. Они посмотрели бы на родную словесность совсем другими глазами.
В завершение встречи с корреспондентом «НВ» Татьяна Шмелёва заметила, что говорить о нашем языке можно бесконечно. И из таких разговоров — с коллегами, студентами, школьниками, соседями — и рождаются сюжеты лингвистических работ. Уже написанных или еще ждущих такого случая.

Подпись к фото Татьяна Викторовна Шмелёва родилась в 1951 году в станице Славянской Краснодарского края (ныне город Славянск-на-Кубани). В 1970 году поступила в МГУ на филологический факультет, где защитила кандидатскую диссертацию в 1979 году и работала преподавателем кафедры русского языка. Затем — заведующая кафедрой русского языка Красноярского университета. В 1995 году защитила докторскую диссертацию. В 1997—2001 годах — контрактный профессор кафедры русского языкознания польского Быдгоского университета, где она подготовила 26 магистров. С 1995 года живёт и работает в Великом Новгороде. Опубликовала более 700 научных работ.