Преступлений, совершённых по националистическим мотивам, в нашей области регистрируется, прямо скажем, немного. Последние два уголовных дела были возбуждены в прошлом году. Однако специалисты уверены: это только верхушка айсберга под названием экстремизм.
Для более подробного разговора на эту тему мы встретились со следователем по особо важным делам областного Следственного управления СКП России Евгением АМБАРЦУМЯНОМ, специализирующимся на теме экстремизма.
— Вы работаете в Следственном управлении со времени его образования в сентябре 2007 года. Сколько уголовных дел по фактам экстремизма собралось в вашем активе?
— Семь. Среди них — дела о размещении экстремистских материалов на новгородских интернет-ресурсах, о нападениях на представителей кавказских народов и уроженцев стран Средней Азии.
— Получается, не так и актуальна проблема экстремизма?
— Как раз наоборот — актуальна! О многих акциях насилия, совершённых экстремистами, мы просто не знаем. Как я уже сказал, их жертвами становятся выходцы с Северного Кавказа и Средней Азии, а они зачастую находятся на территории России без регистрации и поэтому не могут обратиться в милицию с заявлением. А кто-то и попросту боится. Они же знают, что могут встретить, мягко говоря, непонимание со стороны сотрудников милиции, многие из которых часто бывали и бывают в командировках на Северном Кавказе и насмотрелись на зверства боевиков. А некоторые и по-русски говорят плохо.
— Хочется понять: движение экстремистов в Новгородской области стихийно или носит признаки организованности?
— По нашим данным, в регионе есть несколько молодёжных группировок скинхедов, стритэйджеров, численностью в среднем по шесть-семь человек. Продолжает существовать Движение против нелегальной миграции, декларирующее вроде бы благие цели, но на деле также преследующее выходцев с Северного Кавказа и из Азии.
Мотивы и степень увлечённости фашизмом у тех, кто приходит в эти группировки, разные. Кто-то обменивается значками, кто-то пишет стихи про Россию для русских, кто-то выкладывает в Интернет видео с записями казни неугодных, а кто-то, слепо ненавидя выходцев с Кавказа или из Азии, решается на акции насилия в их отношении. Бывает, для нападения хватает случайной встречи с «противником» на улице.
На моих допросах бывали такие, кто по прошествии энного числа лет начинает воспринимать дела прошлые как ошибки бурной молодости. Кому-то попросту нравится быть лидером и иметь в своём окружении компанию преданных исполнителей. Важно, что и те, и другие на каком-то этапе жизни свою роль воспринимают всерьёз, и не видят иного способа борьбы, кроме агрессии.
Эти группировки контролируются Центром по борьбе с экстремизмом областного УВД, который предпринимает со своей стороны усилия для предотвращения акций. Получается это не всегда. Внедрение «своего» человека в такие группы — процесс очень небыстрый и непростой. В этих компаниях все на виду.
— Как я понимаю, движение антифа не может быть опорой для правоохранительных органов. Говорят, что в своей борьбе с экстремистами они используют арсенал средств соперника — разбираются с ними не убеждением, а кулаками.
— Тут вы, к сожалению, правы. Антифа немного, и они менее организованы, но эти ребята также не видят другого способа борьбы, кроме насилия. Они тоже проводят акции, только в отношении националистов.
— Семь. Среди них — дела о размещении экстремистских материалов на новгородских интернет-ресурсах, о нападениях на представителей кавказских народов и уроженцев стран Средней Азии.
— Получается, не так и актуальна проблема экстремизма?
— Как раз наоборот — актуальна! О многих акциях насилия, совершённых экстремистами, мы просто не знаем. Как я уже сказал, их жертвами становятся выходцы с Северного Кавказа и Средней Азии, а они зачастую находятся на территории России без регистрации и поэтому не могут обратиться в милицию с заявлением. А кто-то и попросту боится. Они же знают, что могут встретить, мягко говоря, непонимание со стороны сотрудников милиции, многие из которых часто бывали и бывают в командировках на Северном Кавказе и насмотрелись на зверства боевиков. А некоторые и по-русски говорят плохо.
— Хочется понять: движение экстремистов в Новгородской области стихийно или носит признаки организованности?
— По нашим данным, в регионе есть несколько молодёжных группировок скинхедов, стритэйджеров, численностью в среднем по шесть-семь человек. Продолжает существовать Движение против нелегальной миграции, декларирующее вроде бы благие цели, но на деле также преследующее выходцев с Северного Кавказа и из Азии.
Мотивы и степень увлечённости фашизмом у тех, кто приходит в эти группировки, разные. Кто-то обменивается значками, кто-то пишет стихи про Россию для русских, кто-то выкладывает в Интернет видео с записями казни неугодных, а кто-то, слепо ненавидя выходцев с Кавказа или из Азии, решается на акции насилия в их отношении. Бывает, для нападения хватает случайной встречи с «противником» на улице.
На моих допросах бывали такие, кто по прошествии энного числа лет начинает воспринимать дела прошлые как ошибки бурной молодости. Кому-то попросту нравится быть лидером и иметь в своём окружении компанию преданных исполнителей. Важно, что и те, и другие на каком-то этапе жизни свою роль воспринимают всерьёз, и не видят иного способа борьбы, кроме агрессии.
Эти группировки контролируются Центром по борьбе с экстремизмом областного УВД, который предпринимает со своей стороны усилия для предотвращения акций. Получается это не всегда. Внедрение «своего» человека в такие группы — процесс очень небыстрый и непростой. В этих компаниях все на виду.
— Как я понимаю, движение антифа не может быть опорой для правоохранительных органов. Говорят, что в своей борьбе с экстремистами они используют арсенал средств соперника — разбираются с ними не убеждением, а кулаками.
— Тут вы, к сожалению, правы. Антифа немного, и они менее организованы, но эти ребята также не видят другого способа борьбы, кроме насилия. Они тоже проводят акции, только в отношении националистов.
Елена КУЗЬМИНА
