Из воспоминаний неспрошенного человека
Валентина Фёдоровна Маркова родилась 1 января. Как Новый год — добавляй себе год. Нынче уже до 90 дошёл счёт. Не только близкие поздравили, но и ветеранская организация. Даже от Путина открытка пришла! Что и говорить, большая дата. Всё бы ничего, да слегла юбилярша. Сначала ковид подкосил. Потом операцию перенесла тяжёлую. Но поздравлениям была рада. Дождалась…
— Мама говорила: «Записывайте, пока я жива», — дочь Валентины Фёдоровны Светлана КАРПИНОСОВА бережно раскладывает на столе тетрадные листки. Их немного, и исписаны они отрывисто. Светлана Николаевна, похоже, знает наизусть, что там.
Новое платье
Семья, в которой росла девочка Валя, жила за валом, почти рядом с ним. Там сейчас — аптека. А раньше стоял двухэтажный дом на две семьи. Хороший дом для своего времени.
Был выходной день, вся семья в сборе. У Вали — обнова. Но платье, которое ей сшила бабушка, оказалось не по росту. Ничего, можно подвернуть. Только девочка так расстроилась, что убежала в другую комнату и расплакалась. Когда, успокоившись, вернулась ко всем, то слёзы были уже у них — у мамы, папы, бабушки, братика Вити. Так началась война…
Едва ли не в первый же авианалёт их дом пострадал от бомбёжки. Пошли пешком в Поозерье, в сторону от войны, как им думалось. Но услышали, что людей от кремля эвакуируют баржами. Всё решили какие-то минуты — они опоздали. Попытались догнать на лодке. На глазах у них немцы разбомбили баржу с женщинами, детьми, стариками. Это было за «быками». Лодка перевернулась, но семья выбралась на берег.
В рабстве
В городе оставаться было нельзя и негде. Прятались возле деревни в стогах. Боялись пошевелиться — немцы могли начать стрелять.
Потом были вагоны. Везли — как скот. До польского Вроцлава, немецкого Бреслау. Кому — город, им — лагерь. Заставили раздеться догола, после дезинфекции все искали свои вещи в огромной куче.
И кормили, как скот, если не хуже. Творог с червями — это блюдо не забудешь.
А ещё девочке запомнились немецкие яблоки. У хозяев, на которых они работали, был сад. Год был урожайный, так хотелось сорвать с веточки свежее яблочко. Нельзя! Ты будешь вор. И за это тебя надо будет пих-пах.
Всю войну провели в рабстве. После освобождения отправились домой на немецких быках. Дорога обещала быть долгой, но помогли наши военные — привезли в Литву. А оттуда уже на перекладных добирались в Новгород.
Поселились в Григорове, в казармах. На территории, обнесённой колючей проволокой. Она навсегда для неё останется символом несвободы.
Но дед уже начал строить дом. Стоя по шею в воде, он вылавливал проплывавшие брёвна. Не он один тогда строился из топляка, всех обеспечить река не могла. В общем, вышел такой случай, что материал, добытый дедом с таким трудом, в одну ночь пропал. Вот он и полез опять в реку. В этом сплавном доме на улице Обороны прошло послевоенное детство Валентины.
Скромные люди
Квартиру она получила, когда уже сама была семейная. Работали с мужем Николаем на заводе «Волна». В прошлом году 55 лет уже было тому новоселью.
Валентина Фёдоровна работала в жилищно-коммунальном отделе завода. Чуть ли не каждый заводчанин там перебывал. Но оно как — зашёл, прописался, а другого повода, чтобы сюда наведаться, могло и не быть. Работа нужная, но не самая заметная.
А Николай Иванович был на виду, его весь завод знал. Ещё бы: профсоюзный активист. И как специалист — он работал в отделе метрологии — был на хорошем счету. Но в жизни он был скромный, семейный, домашний.
К чему это? Да к тому, что время идёт, люди забываются. Остаются наедине со своими воспоминаниями. Дай бог, чтобы каждое новое поколение в детстве было знакомо только с лагерями отдыха. А у неё, Валентины Марковой, было иначе. Она — малолетняя узница.
По словам дочери, Валентине Фёдоровне хотелось внимания. Чтобы её почествовали, что ли. Как ветерана, как человека, честно прожившего свою непростую жизнь.
— Я обращалась в ветеранскую организацию, — говорит Светлана Николаевна. — Вроде записали данные…
А потом она сама делала маме подарки от имени ветеранской общественности. Говорит, что ни к кому не в претензии, что люди там отзывчивые, но вот так вышло…
Не молчите!
Председатель Новгородской городской ветеранской организации Юрий ЛЕВКОВ, выслушав меня, задал встречный вопрос: как можно забыть того, кого не знаешь?
— Ветераны состоят в первичных организациях либо по месту работы, либо по месту жительства. Естественно, нужно подать заявление, прийти на собрание. И принимать посильное участие в работе первички. А если человек ничего этого не делает, то мы можем о нём и не знать. И не все хотят, чтобы о них знали. Как-то поздравили человека через городскую газету, так он наругал нас за это: «Зачем вы указали день моего рождения. Я вас об этом не просил!» Вот тебе и раз — хотели добро сделать. Так можно и в нарушители закона о защите персональных данных угодить.
Не может общественная организация, не располагающая материальными ресурсами, нести ответственность за всех пожилых людей города, которых в Великом Новгороде около 75 тысяч. Всё так. Но что сделал Юрий Михайлович? Он позвонил руководителю первички завода «Волна» Нине Шмаковой: мол, вашей бывшей работнице исполняется 90 лет, вы бы разузнали, что там да как.
— И я пошла, — говорит Нина Викторовна. — Посидела, послушала, поняла, что бабушка для нас интересная. С такой биографией. Да и наша же она, волновская! И вот что я хочу вам сказать, дорогие мои старики: не сидите и не молчите по своим углам. Лучше же вместе. Пока есть силы. Сегодня ты помогаешь другим, завтра помогут тебе. Это так просто. Вот мы собрались с женщинами, общаемся, а за разговором варежки вяжем для детского дома. Хочется же приносить какую-то пользу, пока мы ещё шустрые такие. И детям старых родителей хочется сказать: помогите вашим мамам и папам не замыкаться в четырёх стенах. Лучше подумать о них раньше, а не лишь тогда, когда им уже совсем плохо.
* * *
И кто бы возразил: раньше — лучше. Потомки — это никак не от слова «потом». Потом будет поздно. Но у нас так много сиюминутных забот, и потому мы мало чего вразумительного можем рассказать о своих предках. Хотя бы свою семейную историю надо было бы знать. Тем более, когда она затрагивает такие периоды, как Вторая мировая война. Для сегодняшних детей уже и не война, а вполне мирное советское время — очень далёкое прошлое. Правильно говорила Валентина Фёдоровна: «Записывайте…». Хотя сама многое просто не могла вспоминать без слёз.
— Особенно про разбомбленную баржу, — говорит Светлана Карпиносова. — Мама могла разрыдаться. И мы, наоборот, старались этой темы всячески избегать.
Не следовало бы и мне напоминать ей об этом. Просто отметил для себя, что уже не в первый раз, узнав о человеке, видевшем зверскую бомбёжку на Волхове, не могу расспросить об этом сам. Остаётся только пожелать Валентине Фёдоровне выздоровления.
