Новую тему для дискуссии новгородскому театральному сообществу подбросила труппа Новгородского театра для детей и молодёжи «Малый» своей премьерной постановкой по сказке Пушкина «Руслан и Людмила». Что это? «Руслан и Людмила» Алексеевой – это полифонический мир, где смешались сон и явь, юмор и горести, сказка и злая действительность.
Текст классика в новом спектакле Надежды Алексеевой – предлог, чтобы поразмышлять о вечном, поиграть с обстоятельствами и смыслами. Лель (Марина Вихрова) с микрофонной стойкой в руках, куклы в качестве главных персонажей, монитор на сцене, Наина (Любовь Злобина) в инвалидном кресле – выглядит это очаровательное хулиганство с привкусом древнерусских былин ново и на удивление гармонично вписывается в пушкинскую поэму.
Перед главным режиссёром «Малого» стояла непростая задача – объединить классический текст Пушкина с современным юмором, элементами реальности XXI века и не вульгаризировать при всём этом первоисточник. У нее это получается. Эквилибрируя среди разных сценических сущностей, спектакль не только удерживает в себе множество смыслов, но и увязывает их в одно целое.
Дух поэмы задает сценография: полупрозрачные полотна, проекции сказочного леса и грозы, таинственные огоньки-фонарики, световая и цветовая игра (художники Игорь Семенова, Анастасия Алексеева и художник по свету Лариса Дедух). Нет-нет да вспоминается туман из колышущихся занавесей в спектакле «Гоголь-центра» «Персона» и в одноименном фильме Ингмара Бергмана. Сон, фантазия или зачарованный лес, где может произойти что угодно? Лель бьется то ли за счастье Руслана и Людмилы, то ли за спасение хрупких грез от непреклонной реальности. Герои будто сбегают в спасительную дымку Лукоморья. Цитируя британского писателя Клайва Льюиса: «Сбегают обычно из тюрьмы, каковой для людей творческих является обыденность».
Причудливую фантасмагорию образов и красок иногда прерывает голос «рацио» в исполнении Татьяны Парфеновой. Он чужой в этом фантастическом Лукоморье, и его попытки свести суть всего к сухим выкладкам из «Википедии» мгновенно осмеиваются зрителями. Однако эти вкрапления нищей яви в сказочный сон отрезвляют. Будто не сказка творится здесь, а магический реализм. Будто не древняя поэма, но постмодернистская сказочная игра.
Здесь каждый – рассказчик, события словно не разыгрываются, но пересказываются, анализируются через призму современности. Как ни взгляни на старую историю, как ни обыграй, а все одно: вечными остаются юмор, любовь, война да злой умысел.
Марина КОЛБАЯ
