Зачем мы смотрим документальное кино о недавнем прошлом?
Растиражированную в последние годы в Интернете фразу «Не дай вам Бог жить в эпоху перемен» кому только не приписывают: то Конфуцию, то опосредованно мудрым китайцам.
Поговаривают даже, что сочинили её на самом деле не так уж давно русские, а приписали восточным соседям. От душевных щедрот, что ли? Впрочем, суть не в том. Какие бы ни цитировались мудрости, а против факта не попрёшь: душа у нас сложная и переменчивая. Сначала вслед за модной группой скандируем: «Перемен требуют наши сердца». Затем сердце не слушаем, голосуем разумом за стабильность. И так уж 20 с гаком лет по кругу. Последовательность — редкая добродетель.
В Великом Новгороде этот-то галоп настроений и решили показать зрителю в кинозалах «Иллюзион». Очередная июльская неделя стартовала под лозунгом «Неделя перемен». В рамках проекта в художественном зале открылся показ фильмов, посвященных гражданской
войне, а в документальном — перестроечных и постперестроечных лент.
Листая старую тетрадь
Вечером в четверг, в день бесплатного показа, художественный зал пуст, а в документальном заняты почти все стулья. Почти все 14 стульев, если быть абсолютно точной. Сидящим позади из-за голов виден белый конь с всадником, расхаживающий по щербатой площади Победы. В руках у всадника — древко, на древке — триколор. Усредненные чёрно-белой хроникой цвета флага развеваются под разоблачительное тальковское: «Россия! Разверзлись с треском небеса,//И с визгом ринулись оттуда,//Срубая головы церквам//И славя нового царя,//Новоявленные иуды».
Вообще — это уже конец ленты, но сразу и не разберешь. Новгородцы на ощупь спускаются в полутемный зал, занимают места и начинают просмотр. Потом кино заканчивается, часть зрителей встаёт и уходит, остальные продолжают смотреть ровно до момента с белым конём и истошным воплем «Россия!».
Автор киноленты Эдуард Раненко — знаменитый новгородский кинематографист, работы его давно уже стали классикой документального жанра. Вот и на этот раз сквозь чёрно-белую плёнку проступает ни много ни мало эпоха. Вернее, сквозь плёнку — это уже фигура речи, ибо хроника, хранившаяся в музее, не так давно оцифрована. Но и цвет, и звук, и пронзительность светописи остались прежними.
Препарированная кинокадрами действительность рубежа 80—90-х из дня сегодняшнего всеми воспринимается по-разному. Кто-то из зрителей, глядя на блошиный рынок, организованный у стен универмага «Русь», шепчет: «Какая бедность!». Но большинство после просмотра, выйдя на свет божий, резюмирует: «Наша молодость».
— Помню на этом рынке в 90-е ещё напёрсточники сидели, — с нескрываемым удовольствием вспоминает житель Валдая Юрий Мельников.
Впрочем, отчего ж не быть удовольствию? Юре было 10—12 лет, прекрасный возраст.
Воспоминания о тех годах почти у всех зрителей вещественны: кто-то вспоминает булку с майонезом, которую в те времена считал полноценным бутербродом, кто-то — дефицитную жвачку, привезённую отцом из столицы. Очень многие вспоминают продукты, которые удавалось достать в очередях разной длины. Воспоминание о воздухе перемен у всех на втором месте.
Воронка времени
Но вот — парадокс: воздух этот так и рвётся из кинохроники! На дворе — промозглый ноябрь, а новгородцы идут на митинг против «Азота». В очередях за сахаром — политические разговоры. Да ещё герой на белом коне галопирует по площади Победы, Тальков снова и снова душераздирающе ревёт в темноте кинозала и, конечно, сбивает с толку: а что Россия-то? Россия уже столько раз перепета, что крутится сумбуром в голове: широка страна моя родная, вечера и хруст французской булки в ней упоительны, но генералов расстреливают, и даже в их тетрадях не найти ответа на многовековой вопрос, что же будет с Родиной и с нами.
Выходишь из «Иллюзиона», и кажется, что попал в воронку, устроенную машиной времени. Всё смешалось, голова кружится, как и молодой мужчина, танцующий на зеленой травке со своей дочерью под мелодию «Утомлённое солнце». На кассе сидит бравый молодец в косоворотке и галифе. Он гордо объясняет: костюм периода 30—40-х годов прошлого века. Где-то внутри кремлевских стен Эдуард Раненко предлагает закрыть «Азот», красные партизаны вызволяют еврейских девушек из лап петлюровцев. А снаружи телевизионщики пытают зрителей: нужен ли городу такой кинотеатр да ещё в стенах кремля?
Неожиданная постановка вопроса. Отчего же не нужен? В больших городах в кино давно можно сходить не только на новенький блокбастер, но и на старые добрые «Москва слезам не верит», «Осенний марафон» и так далее. Новгородцы пошли дальше и к художественным фильмам добавили документальные. Крутят их с мая, иногда приурочивая к датам, как случится уже на этой неделе, в юбилей Маяковского, иногда показывая просто так, как фильмы про перестройку. Вернее, простите за тавтологию, совсем даже не просто так. Ведь прелесть хорошей документалистики отнюдь не в том, что она дает возможность узнать больше о прошлом, но и в том, что она ставит вопросы о настоящем. В стране, где каждое новое поколение считает себя умнее предыдущего, это очень важно.
Новгородцы о былом
Татьяна ШМЕЛЁВА, профессор НовГУ:
— Я помню перестройку как лихорадочное чтение журналов, передавание друг другу, постоянное обсуждение. Телевидение тоже смотрели, программу «Взгляд» — и обсуждали каждый сюжет. И нам казалось тогда, что если вся правда будет узнана и сказана, жизнь будет совсем иной. Сегодня это кажется наивностью, но это было настроение. Одна моя коллега спросила как-то, долго ли это продлится или надо номера «Нового мира» и «Огонька» зарывать в саду. Но казалось, что навсегда.
Что касается бытовой жизни, то она была интересной, потому что непредсказуема: неизвестно, что и где удастся купить. Помню, как мы с мужем на улице купили ледяную глыбу камбалы — некогда было ее разрушать, очередь роптала, да и когда еще выпадет такое счастье.
Но в целом осталось в памяти всеобщее воодушевление и ожидание настоящей жизни, свободной и прекрасной. Которая начнется сразу за поворотом.
Валерий РУБЦОВ, создатель музея домашнего кино:
— Перестройка, лихие 90-е? Они так быстро промелькнули! Сегодня из того времени вспоминается прежде всего то, что мы были молодыми. Хотя бытовых трудностей было много. Помню, как с первой женой покупали две котлеты, батон и делали из них не то шесть, не то восемь котлет. А ещё я брал водку по талонам и шёл на рынок её продавать, чтобы деньги хоть какие-то были в семье. Много было разного — плохого и хорошего. Кто постарше, пошустрее, накупили ваучеров или предприятие за бесценок взяли, а мы были молодыми, старались заниматься тем, чем хочется. У меня, например, была своя киностудия.
Сейчас мы, конечно, смотрим на всё иначе. Тогда однозначно казалось, что коммунисты плохие, а демократы хорошие. Теперь многие уверены, что всё наоборот. Но я не сторонник делить время на чёрное и белое.
Фото из архива «НВ»
