Театральный режиссёр Андрей СМОЛКО старается работать в традициях русской культуры
Название интервью предложил собеседник. И не потому, что он сейчас в Новгородском драматическом театре ставит пьесу Александра Островского «Таланты и поклонники», а потому что разговор у нас по большей части шел о способности актерских коллективов делать качественно свою работу, о воспитании зрителя, о сочетании нового и старого на сцене, о желании двигаться вперед.
— Как мне кажется, оптимальный для театрального режиссера вариант работы, когда он ставит спектакли и передает свои знания студентам, — начал беседу Андрей Аркадьевич. — Такое совмещение в профессиональном плане сильно поднимает человека. Но постоянно выдерживать подобный ритм сложно. Некоторое время назад я принял решение оставить педагогику и сосредоточиться на режиссуре. Разослал по театрам резюме. Получил приглашение из Новгорода на постановку спектакля. И с конца октября мы с труппой работаем над комедией Александра Островского. Премьера назначена на 4 декабря.
— Эта пьеса уже была в репертуарном портфеле театра или ее предложили вы?
— Я. Александр Николаевич Островский — один из самых любимых моих драматургов, которого при всем при том мне не удавалось поставить. «Таланты и поклонники» — первый мой опыт. Кто бы что ни говорил, но от Островского нам никуда не деться, потому что он писал про обычную жизнь. Первый вопрос, который мне задали в театре: «Будете осовременивать пьесу?». Ну что это за терминология такая? Не люблю радикальных приемов — сломать все, что было, и изобрести непонятное. Конечно, нужно найти ключи, чтобы хорошо дать Островского. Нужно достать из него какие-то темы и актуализировать их. «Таланты и поклонники» — история о жизни на подмостках и околотеатральной атмосфере. Стали думать, как в том числе выделить, подчеркнуть конкретные темы декорациями, костюмами. С чем ассоциируется сцена? Цветы, аплодисменты, довольно бедное существование труппы. Вот набор, из которого можно сделать эстетику театра...
— Непрезентабельный какой-то набор. Не находите?
— А как вы думаете, презентабельно существуют областные театры? Далеко не во всех столичные артисты получают приличные деньги за свою работу, а учреждения — на свое развитие. Чего лукавить: трудно живут в новгородском академическом. Заметьте, мы с вами говорим о дне сегодняшнем, а Островский написал свою пьесу в 1881 году! По сути, мало что изменилось в театральном мире с тех пор. Разве не актуален драматург?
— Глядя на рекламные листовки, приглашающие на спектакль, догадываешься, что на сцене речь пойдет именно о сегодняшнем: «Вчерашней студентке театрального института предлагают сделать карьеру, пойдя в содержанки к богатому «папику»...»
— Это маркетинговый ход: реклама на флайерах рассчитана на одну аудиторию, в афише — на другую. На самом деле над тем, чтобы у театра появились поклонники, коллективу нужно долго работать. Я сотрудничаю с БТК (Большой театр кукол. — Прим. авт.) и его режиссером Русланом Кудашовым. Заметил, что к ним на спектакли ходит определенная аудитория: отчасти это так называемые хипстеры, стиляги, отчасти — петербургское студенчество. В зале редко можно увидеть людей пожилых. Кудашов за те годы, что трудится в БТК, сумел создать такую атмосферу в коллективе, такие постановки сделать, что именно молодежь потянулась к ним.
Сформированная публика — это планомерная работа всех заинтересованных сторон: постановщиков, костюмеров, художников, осветителей, труппы — они всегда должны хороший продукт делать. Кроме того, творческий коллектив должен подпитываться вниманием и участием людей, которые распоряжаются административными, финансовыми ресурсами. Театр — дело дорогое. У киношников после съемок хотя бы пленка остается. А спектакль — вещь эфемерная, от любого дуновения может рассыпаться. Скажем, заболел актер, и дело встало. И поэтому, если тратить средства, только на качественные спектакли.
— Бытует мнение, что современный зритель не идет на классику...
— Вы меня извините, но невостребованность классики — это всего лишь отговорка. Классика от не классики отличается одним — неразрешимостью конфликта. Задача режиссера и актеров — стереть на сцене границы времени. Можно ведь взять и современных авторов, придерживающихся традиций русского слова, культуры. Кто мешает? Например, Людмилу Улицкую. Она пишет превосходным языком, всегда работает с историей литературы, страны. И ее успешно ставят. Советую посмотреть в Питере постановку Анджея Бубеня «Даниэль Штайн, переводчик». Режиссеру удалось на сцене подать сложноорганизованный роман Улицкой. Этому же мастеру писательница доверила и свой роман «Зеленый шатер». И спектакли с большим успехом идут на театральных подмостках. Вот вам пример, как серьезными темами задеть зрителя за живое. Классикой в театре, так же, как и воспитанием своего зрителя, нужно заниматься планомерно. Нужна стратегия. Один, пусть даже очень хороший спектакль на сцене новгородского драматического не решит проблему.
— Но при всем при этом «Таланты и поклонники» драматург определил как комедию...
— Юмор Островского, так же, как и Чехова, — не в чистом виде комедийный. По мне, лучшая постановка та, в которой перемешаны смех и слезы. Мне посчастливилось видеть «Поминальную молитву» Марка Захарова со звездным составом: Евгением Леоновым, Людмилой Артемьевой, Татьяной Пельтцер, Александром Абдуловым и другими артистами. По сцене бродят потерянные евреи. Их очень жалко, но до того смешно, что удержаться невозможно. Как зритель я ощутил тогда очень мощное воздействие театра. Как режиссер скажу, что выстроить такую систему координат, чтобы игра точно била в цель, — сложно.
— Вы, когда ставите постановку, следите за работой актеров только с профессиональной точки зрения или и как обычный зритель?
— Ставить себя на место зрителя необходимо. Чтобы он на одной эмоциональной волне с тобой был, его нужно провести за собой по сценическим мосткам, которые режиссеру и труппе нужно построить. Признаюсь, не всегда это удается. Иногда думаешь: классно эпизод сделан, смешно, а зал молчит. Значит, не дотянули где-то. В таких случаях я всегда начинаю искать причину. Иногда ответ приходит спустя месяцы. Так было с постановкой «Письма из пепла» по Исааку Бабелю. Она из трех разных историй состоит, которые с точки зрения драматургии пришлось дорабатывать. И вот средняя зарисовка оказалась слабее. И я долго не мог понять, почему. А спектакль идет в БТК. И только недавно меня осенило: именно в этой части мы до сути сюжета так и не добрались.
— А есть возможность дорабатывать спектакли, когда они уже идут на сцене?
— Иногда. Бабеля как раз сейчас пытаемся изменить. Не исключаю, что придется корректировать и «Таланты и поклонники». Я пытаюсь сделать ансамблевую постановку. А для этого нужна душевная вовлеченность всех артистов, они должны одной семьей себя на сцене чувствовать.
— В одном из интервью вы назвали себя адептом Петра Фоменко...
— Считаю себя его учеником. Я уже говорил, что не приемлю радикализм в любых его проявлениях. Так вот, Фоменко — человек обычной жизни, в которой есть место французскому языку, красивым женщинам, щам. Как режиссер он умел сложные психологические тексты структурно соединять с игровым началом. Он придерживался на сцене традиций русской культуры, но оставлял зону для экспериментов. Что-то подобное пытаюсь делать и я: работать с традицией, но не быть скучным.
Фото с сайта mayakovsky.ru
