В старом шкафу было много больше одной будёновки
Этот день сто лет назад: едва отгремела Первая мировая война, а в России-матушке уже полыхает Гражданская. После бурно прожитого XX века живем теперь в окружении круглых чисел. Но история — не юбилеи, не арифметика, а живая ткань времени. Каждый волен щеголять в том, что ему больше по душе: кто рядится в белые одежды, кто — в красные. И проходящая сейчас в Новгородском музее-заповеднике (Никольский собор) выставка работ санкт-петербургского художника Андрея РОМАСЮКОВА «От Великой войны к Великой смуте», в сущности, об этом.
Название бьет в точку. Не будь Россия втянута в Первую мировую, будущее ее вполне могло пойти иным путем — не революционным, а эволюционным. Впрочем, в Гражданскую тоже был перекресток. А если победили бы белые? Дискуссии даже на эту тему случаются. Одни говорят: посмотрите на Финляндию — там победили белые. Другие уверены, что реставрация обернулась бы худшей катастрофой: распад страны под чутким контролем коллективного Запада, к конкуренции с которым страна была не готова.
Художник рисует не сценарии — время и людей. Баталии, повседневность войны: «Сражение у Ярославиц. 21 августа 1914 года», «Сибирские стрелки под Варшавой», «Метель» — на картине изображены солдаты Вильманстрандского полка, имевшего старорусскую «прописку». Портреты: штабс-капитана Нестерова, автора той самой «петли», генерала от кавалерии Брусилова, адмирала Колчака. Здесь же — Борис Савинков, включенный художником в серию «Личины Русской революции». Заставляет остановиться «Жертвоприношение»: погоны, погоны...
Сквозь грохот и душащий запах серы
Слышу крик: «Господа офицеры!».
Это — из одноименного стихотворения Андрея Ромасюкова. Прочитано на сайте историко-культурного клуба «Белая Россия». Постфактум. На тот момент я уже успел спросить у художника о его личном отношении к красно-белым годам.
— Это уже политический вопрос, — таким был ответ.
— А можно от нее, политики, вот так вот встать и уйти?
— Нужно больше информации, художественного образа. Задайте молодому человеку вопрос о той эпохе — опосредованно, ассоциативно. Может быть, он вспомнит, где-то слышал песню «С чего начинается Родина».
— «Со старой отцовской буденовки, что где-то в шкафу мы нашли?».
— Вот. И это образ по одну из сторон — Рабоче-крестьянской Красной Армии. А по другую — в Белом движении — тоже наши люди, наша страна. Просто их разделила политическая ситуация. Я возвращаю в лицах то, что было незаслуженно забыто, вычеркнуто. Тема интересна уже тем, что в живописи ею никто прежде не занимался.
— Вы в искусстве — немного реконструктор.
— Лишь в той степени, насколько мне это необходимо. Сам не наденешь шинель, не поймешь, как она носится. Всё важно — каждая награда, каждая нашивка. Я нахожусь в реконструкторской среде, общаюсь с коллекционерами, участвую в конференциях, интересуюсь научной информацией. Сейчас источники доступны: открыт архив русской эмиграции, открыты музеи, посвященные Первой мировой.
— Можно представить сегодня такую выставку за границей?
— Почему нет? Возможно, она состоится во Франции.
— Почему там?
— Там стоят памятники русским солдатам и офицерам, погибшим в Первую мировую. И французы чтят их память. В сущности, Россия сорвала тогда сценарий
1941 года: Германия, разбив Францию, поворачивает на нас.
— А что сейчас?
— Нас всегда били на взлете. Со времен Ивана Грозного Европа объединялась против нас.
— Мы снова на взлете?
— Думаю, да. И снова видим объединившихся.
— Этому есть рациональное объяснение? Или проблема вовсе не в ресурсах?
— Нет, в нас самих. Мы им не нужны такие, какие есть. Россия — это Удерживающий.
— С православной точки зрения.
— А мы кто? В Евангелии сказано: всякое царство, которое разделится в себе, не устоит. Россия, будь единой! Такой посыл я хотел бы транслировать обществу. Нам необходимо национальное примирение. А история пусть остается историей.
