Понедельник, 26 февраля 2024

Информационный портал

Последний бой майора Гайчени

Вы заслужили своё Красное Знамя, комбат

Наша память о тех, кто погиб, сражаясь на новгородской земле, отрывиста и неполна. И речь тут не о тех тысячах и тысячах бойцов, чьи останки до сих пор покоятся в безвестных могилах и чьи судьбы стараются узнать поисковики. Как часто бывает, что и надпись на мемориале мало что нам дает. И бывает иначе: вроде бы вполне хватает сведений, чтобы чтить память героя. Но жизнь — а она горазда на неожиданности — возьмет да добавит нечто новое. Вот так — в посмертной судьбе комбата Григория Ивановича Гайчени, украинца, уроженца деревни Зубковичи, что на Житомирщине.

Навечно молодой комбат покоится на кладбище в Кречевицах, которые освобождал. В свои 23 года он был майором. Над этим захоронением шефствует школа. В святые для нашей памяти дни сюда несут цветы. Есть стенд в школьном музее (точнее — это музей микрорайона Кречевицы и 110-го военно-транспортного авиационного полка), посвященный Гайчене.

Наградной лист на Григория Гайченю. Документ предоставлен НГОМЗ

Заведует музеем учительница Татьяна ВИНОГРАДОВА. Она расскажет нам, что Гриша был старшим из девяти детей в семье колхозника. Помощник родителей, хороший ученик, любивший спорт и военное дело.

Расскажет про подвиг майора, который одним из первых вместе со своим ординарцем ворвался в немецкие окопы, уничтожив гранатой вражеский пулемет. К нему бросились четверо гитлеровцев. Одного Гайченя оглушил прикладом, другого сразил выстрелом в живот. Может быть, расправился бы и с третьим, и с четвертым, но подоспели еще несколько эсэсовцев. Ординарец кинулся на помощь, но Гайченя крикнул: «Вася, не подходи! Прощай!..». И бросил себе под ноги противотанковую гранату.

В начале 2000-х вышла в свет книга «Записки командира штрафбата». Автор — Михаил Сукнев. Человек интересной судьбы. Художник: одна из его работ представлена в Горно-Алтайском музее. И неспроста, он и есть сибиряк — по рождению и по духу. Если бы не его «гражданские» воспоминания в той же книге да не предисловие члена Союза писателей России Алексея Тимофеева — ну никак не представишь себе человека в берете с шарфом на шее и кистью в изящной руке.

«Воспоминания М.И. Сукнева — наверно, единственные в нашей военной литературе мемуары, написанные офицером, который командовал штрафбатом, — пишет Алексей Тимофеев. — Более трёх лет М.И. Сукнев воевал на передовой, несколько раз был ранен. Среди немногих дважды награждён орденом Александра Невского...».

Эту награду Михаил Иванович, дерясь с потомками тевтонов и их «голубыми» и прочими пособниками, ценил особо. «Не в силе Бог!..».

Почему он оказался в командирах у штрафников — отдельная история. Гайченя ее не узнал, сложив свою голову осенью 1943-го. Они с Сукневым тогда командовали «нормальными» батальонами. Но перед октябрем был март — пережитый страшный, заведомо обреченный на неудачу штурм Новгорода, не первый уже.

«Что думали командарм Яковлев и комдив Ольховский — нам неизвестно. Даже для комбатов не была проведена «игра» на схеме города. Мы не имели никакого понятия, куда поведем людей и что впереди!» — пишет Сукнев.

Чехвостя начальство за «преступную» стратегию, он дает краткие характеристики многим сослуживцам. Выпускник Белоцерковского военно-пехотного училища Гайченя, с его слов, — «смелый, инициативный командир».

Жуткое описание захлебнувшегося штурма. Внезапные звуки вальса Штрауса из так и не взятой Рождественской церкви. И предложение сдаться «Даем вам пьятнадцать минут... Смешаем с землёй...». Обстрел, снова голос в динамике, снова обстрел... Ночью, кто выжил, перебежками от воронки к воронке выбирались к своим.

Потом Сукнев приводит выдержки из справки Центрального архива Министерства обороны РФ: «С 16 по 20 марта 1943 года включительно все попытки перейти в наступление успеха не имели. Приказом Волховского фронта на основании распоряжения Ставки ВГК наступление войск 52-й армии было прекращено...».

А вот и осень... «В первых числах октября, еще было тепло, 1-й батальон Гайчени бросили форсировать Волхов и брать высоту Мысовая, расположенную неподалеку от новгородского пригорода Кречевицы. Это была не высота, а береговой мыс на западной стороне реки. На рассвете без надлежащей артподготовки, не подавив основные огневые средства противника, батальон на лодках (в которых каркасы были обтянуты брезентом) достиг середины реки и был встречен ураганным артиллерийским и пулеметным огнем немцев. На противоположный берег высадились две трети батальона, остальные пошли на дно Волхова с лодками и пулеметами… Это был расстрел, как и при штурме Новгорода!

Семь дней бился батальон, погибая в неравной схватке. Они все-таки прорвались до шоссе Подберезье — Новгород, уже северо-западнее высоты! Но помощи не было ни от полка, ни от дивизии. Эту высоту хотели взять «на авось», что стоило полку гибели батальона, его командира Григория Гайчени и замполита Федора Кордубайло. Что думали они, погибая?.. Без резервов, необходимой артподготовки им было приказано брать высоту с форсированием реки шириной 600 метров. Это — безумие! И снова Лапшин (комполка. — Прим. автора), Ольховский и штаб дивизии — молчок…

Высоту Мысовая перед этим уже брали, но по приказу командарма Яковлева почему-то оставили. И противник укрепил её неприступно. На седьмой день Лапшину доложили с той стороны: пропал Гайченя. Тогда Лапшин послал туда командира пулемётной роты Александра Жадана с заданием найти Гайченю и доложить. Жадан рассказывал: «Как я выполз из этой страшной свалки наших и фрицев, не понимаю!». Но Гайченю он так и не нашёл.

Я же был в окопах со своим полуштабом батальона «запасным». Если подойдет подкрепление, то я приму его и форсирую Волхов, вступлю в бой! В том огне, которым поливала нас немецкая артиллерия по всей обороне в Слутке, мы не имели ни минуты отдыха. Ждали — какой снаряд твой… Начиная операцию по овладению Мысовой, командование — все сверху донизу — не подумало о резерве на развитие наступления. В результате батальон погиб полностью, и в нем — те командиры взводов, кто выжил после МАРТОВСКОГО ШТУРМА, — все!

Николай Герасимов на встрече в 1984 году говорил мне: «Как я тогда выжил, не пойму!». Кто-то тогда, в октябре 1943-го, брякнул, что по дороге на Кречевицы видели, как немцы вели в плен высокого молодого белокурого офицера, и Лапшин, поначалу хотевший подписать на своего любимца Гайченю наградной лист на орден Красного Знамени, положил ручку на стол: «Как бы чего не вышло…». Мне было стыдно и гадко за то, что в армии я встречаю среди своих начальников бездушных карьеристов!».

Мы не знаем степени объективности комбата Сукнева. «Записки» впервые были опубликованы в 2004-м, уже после его смерти. Текст — суровый, жестокий, талантливый. Почему-то ему, Михаилу Ивановичу, этому сибирскому богатырю, хочется верить. Он не видел, как погиб Григорий Гайченя. И, значит, та история или легенда, о происхождении которой сегодня не скажут уже и в музее Кречевицкой школы, имеет право на жизнь. Да что там — правда она.

Как фотография, сделанная 9 мая 1972 года, в день торжественного открытия памятника майору Гайчене. В присутствии его матери и отца. Жаль, давненько уже в Кречевицах не видели украинской родни Григория Ивановича. Но это уже совсем другая история...

Совместный проект с Новгородским государственным объединенным музеем-заповедником и Новгородским отделением Российского исторического общества

РЕКЛАМА

Еще статьи

Герой Советского Союза Ф.А. Харченко (справа) беседует с командирами частей 13-го стрелкового полка 2-й стрелковой дивизии 59-й армии Волховского фронта. 1943 год.

Спасал Спасителя

В январе 1944-го снайпер Фёдор Харченко нашёл на руинах Нередицы суровый лик, глядевший с укоризной

Двигаясь с высокой скоростью, небольшие группы боевых пулемётных аэросаней в сопровождении лыжников сбивали немногочисленные немецкие заслоны, не ожидавшие стремительного нападения.

Ильменский плацдарм

Неизвестные герои «ледового десанта»

К 20-летию Победы в Великой Отечественной войне танк был установлен на территории новгородского кремля, а затем перемещён в экспозицию мемориала «Освобождение Новгорода».

Летучая рота

В материалах, публикуемых под этой рубрикой, мы рассказываем о людях, но в данном случае речь пойдёт о танке. Причём об известном каждому новгородцу танке Т-70

Вместе с отрядом «Находка» в лесу вблизи деревни Васильевщина работали ребята из Великого Новгорода и Демянска.

Он сражался за Родину

В Демянском районе найден красноармеец, погибший неподалёку от своей деревни

«Сколько лет пролетело, но закроешь глаза и видишь всё-всё…»

Ну, здравствуйте, Григорий Захарович

Как заметка в газете помогла найти родственников погибшего солдата

Самуил Гольберг со своей старшей дочерью Любой.

«Если не приду, значит, меня нет»

Так сказал пленный лётчик, уходя на допрос

Свежий выпуск газеты «Новгородские Ведомости» от 21.02.2024 года