Четверг, 20 января 2022

Информационный портал

Лента новостей

РЕКЛАМА

Главное дело бортстрелка Розова

Николай Розов за работой над боевым альбомом. Внуково. 1942 год.

Николай Розов за работой над боевым альбомом. Внуково. 1942 год.

Фото: из архива Галины Розовой

Он к штыку приравнял карандаш

Войну он рисовал только на войне. И только недавно, когда в посёлке Хвойная открылся мемориальный зал, посвящённый истории воздушного моста с блокадным Ленинградом, стало возможным увидеть в районном музее графику из боевых альбомов, оформленных Николаем Розовым.

При том, что Николай Иванович — выдающийся советский скульптор-анималист. Известность к нему пришла благодаря керамическим миниатюрам. Розов создавал образ, а фабрики тиражировали «Оленёнка», «Тигрёнка», «Козлика», «Снегиря». И навеянное поэтом Некрасовым: «Генерал Топтыгин. Тройка». И сказочное: «Теремок». И много-много чего ещё. Говорят, что его игрушечные персонажи «произошли» от чаек, украсивших фонтан на правительственной даче в Крыму. Был в творческой биографии Розова такой важный государственный заказ. Он — соавтор статуй девушек-кролиководов у павильона № 44 ВДНХ.

В кратких энциклопедических статьях о Розове-художнике обычно добавляют: «и общественный деятель». Русский Север — любовь его и боль. Изъездил-исходил, фотографируя и спасая пропадающие деревянные церквушки. Был в первых рядах тех, кто выступил против авантюры века — поворота северных рек.

«Неужели тот самый Розов?» — Анна Белорусова задалась этим вопросом, когда ещё только собирала материал для своей будущей книги «Лётчики особого назначения» (о пилотах Московской авиагруппы — МАОН).

Украшенные графическими и цветными иллюстрациями альбомы, посвящённые боевой истории военно-транспортного соединения, выполнявшего особые задания Ставки, она нашла в Российском государственном архиве социально-политической истории. Впрочем, та же рука была видна в альбоме, находившемся в ЦАМО. Рисунки автор подписывал: «Н.Р.».

Очень мало известно о его военном прошлом. Да, бортстрелок Розов был представлен к медали «За боевые заслуги». Но в наградном листе, подписанном начальником политотдела 10-й Гвардейской авиатранспортной дивизии ГВФ (как именовалось авиасоединение с ноября 1944 года) подполковником Гончаренко, — ни слова нет о боевых операциях. Речь идёт о том, что «товарищем Розовым проделана очень большая и ценная работа по художественному оформлению боевого пути дивизии», которая содействовала «воспитанию всего личного состава в духе героических традиций Сталинской гвардии».

На войну студент Московского института прикладного и декоративного искусства Николай Розов ушёл добровольцем. И не с карандашом наперевес. Но оказалось, что это — тоже оружие.

Было ли что-то ещё? Кто знает? Не спросили, сам не написал. Вдова художника Галина Розова припоминает, что Николай Иванович рассказывал, как помогали партизанам, как забрасывали в тыл врага спецгруппы — эти ребята с виду были немцы немцами. Хорошо знали язык.

«Строй-«клин» — рисунок из боевого альбома. Фото из архива Галины Розовой

Между прочим, он сам знал его прекрасно. Способности, память. Его братья тоже владели немецким. И умели фотографировать. Этого оказалось достаточно, чтобы обличить их в шпионаже и отправить на Соловки. Ну и происхождение опять же: Розовы были из дворян. За это их уже отправляли всей большой семьёй в Сибирь. Вернулись не все. Трое малышей не выжили.

Наверное, поэтому Николай Иванович всегда отказывался от предложений вступить в партию. Деликатно, с хитрецой. Мол, понимаю, насколько это — важный шаг, не дорос пока. А беспартийность служила ему обороной от такой художественной надобности, как ваяние вождей: «Как же я могу, если не член?..».

Ему было 13, когда в Москве взорвали храм Христа Спасителя. Он помнил себя маленьким на службе с отцом. И как, выйдя из храма, сидели на ступенях, разговляясь яичком. Он знал, что в этом храме на почётном месте была фамилия предка — среди героев Отечественной войны 1812 года. Благодаря этому бравому вояке дворянство и было дано. Да и сама фамилия! Семейная легенда гласит, что генерал, наградив землёй в 400 десятин, спросил: а не хочет ли он ещё чего? На что герой отвечал: «Да не хочу я уже больше быть Черновым, желаю зваться Розовым!».

Они познакомились на фабрике игрушек. Он их моделировал, она — разрисовывала. Он был значительно старше, но свободен.

— Когда мы с Николаем Ивановичем поженились, — вспоминает Галина Васильевна, — то поехали в путешествие на Соловки.

Потом у них будут ещё три совместные поездки на Соловки. Николая Ивановича непреодолимо влекла туда судьба братьев.

Галина Васильевна хранит книгу с дарственной надписью известнейшего соловецкого сидельца — академика Лихачёва. По той же лагерной причине Розов был дружен и с писателем Шаламовым.

Пожалуй, наибольшее влияние на него оказала дружба с архитектором-реставратором Барановским, с которым сблизился в 1960-е годы. Пётр Дмитриевич слыл человеком, который за русское культурное наследие и жизни своей не пожалеет. Будучи приглашённым для обмера и составления сметы на снос собора Василия Блаженного, имел мужество бросить в лицо власти: «Это безумие! Безумие и преступление одновременно!». За свой категоричный отказ Барановский получил три года исправительно-трудовых лагерей. Но рассказывают, что когда Каганович представлял на макетах новое видение Красной площади, Сталин велел поставить собор на место.

Вместе с Барановским Розов работал в президиуме Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, занимался их фиксацией, подготовкой документации для внесения в список охраняемых государством. Видя, что у государства дальше охраны руки не идут, в 1970-е, собрав энтузиастов, Николай Иванович стал реставрировать архангельские часовни фактически на свой страх и риск. Впрочем, местные власти обычно не препятствовали. Кое-где даже содействовали.

Главным в своей жизни он считал восстановление храма Христа Спасителя. Он ратовал за благое дело как мог и где мог. Сделал слайд-фильм о храме, выступал с лекциями, активно создавал общественное мнение, старался привлечь средства. Он входил в число тех двадцати, которые были в начале пути к возрождению. И ныне молитвенно поминаем.

Николай Иванович не дожил до освящения восстановленного храма, умер в марте 1994-го. А родился он в октябре 1918-го. Через три дня ему исполнилось бы 103 года.

Когда-то, приехав с женой в родное Ваулино, это под Можайском, где прошло его детство, о чём ничего, кажется, не напоминало, он увидел берёзовую аллею и посветлел: «Папочкины!».

Где теперь его собственные труды, все эти ребята-зверята? Хорошая советская игрушка — вещь коллекционная. Хотя вполне мог бы получиться интересный общедоступный музей. А мало ли? Кто знал о военной графике Розова? И вот же она — в Хвойной. Что нам стоит мост построить? Воздушный...

РЕКЛАМА

Еще статьи

Они сражались за Новгород. Фото предоставлено НГОМЗ

Снайпер Победы

В боях под Новгородом Фёдор Дроздов сократил число врага на несколько десятков

Автор представляет свою книгу на встрече с читателями в Белебёлке.

Книга жизни

Для Волота журналист Лукин, как писатель Фадеев для Краснодона

Пётр Мишин очень хотел, чтобы 9-летний брат его понял.

Неотправленное письмо

Младший лейтенант Мишин написал его зимой 1944 года, по адресу оно пришло только сейчас

После Сталинграда в отпуск к нам приехал отец. Пошли фотографироваться.

Детская «гастроль»

Во время эвакуации Люда Соловьёва выступала с концертами во фронтовом госпитале

Алексей Петрович Петров.

Жизнь на кончике штыка

Во время войны старый солдат спас внуков от смерти

В этом году Александру Осипову исполнилось бы 98. Судьба отмерила ему вдвое меньше.

Сильная доля Александра Осипова

В боях под Старой Руссой будущий первый профессиональный композитор народа коми, создатель национального песенного репертуара получил тяжёлое ранение

РЕКЛАМА

Свежий выпуск газеты «Новгородские Ведомости» от 19.01.2022 года

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА