Можно ли ловить раков вблизи целлюлозно-бумажного комбината?
Как известно, это пресноводное животное любит чистую воду. «Да, можно», — отвечают представители концерна «Asea Brown Boveri» («АВВ»), крупнейшей в мире швейцарской промышленной компании, которая является лидером по системам эффективной защиты окружающей среды в металлургической и целлюлозно-бумажной промышленности.
Думаю, что «АВВ» ценит свой престиж и свой бизнес. Я не служил в «АВВ», но около 40 лет отработал в атомной промышленности. И с уверенностью могу сказать, что такого рыбного прудового хозяйства (карп, форель, пелядь), как у Белоярской АЭС в Свердловской области, ещё поискать надо! Ладно карп: он всеяден и теплолюбив, а вот форели нужна, сами понимаете, холодная и проточная вода. Это к вопросу о фобиях — атомных или целлюлозных.
Но вернёмся к ЦБК. Давайте трезво оценим состояние этой отрасли в России и мире. У нас сосредоточено 22% мировых запасов древесины (1-е место). И у нас же — самый низкий уровень глубокой переработки древесины. Судите сами: из 1 тыс. кубометров заготовленного леса в России производится 46 тонн бумаги и картона. А «за бугром», например, в США — в три раза больше, в Финляндии — в пять раз! Мы гоним на экспорт кругляк, а развитые страны — продукцию глубокой переработки древесины. И вот, валютная выручка от экспорта бумаги и картона составляет в США — 10 млрд. долларов, Финляндии — 8, а в России — 0,7—0,8 млрд. долларов!
И еще немного цифр. Одна треть мирового производства бумаги и картона находится в США, на втором месте — Канада, затем следуют малюсенькие страны с территорией чуть большей, чем Новгородская область, — Финляндия и Швеция. А Россия сиротливо ютится где-то на 12-м месте со своими 3,4 млн. тонн.
Наши «целлюлозофобы» говорят о сложной экологической обстановке в Архангельской области. Да, это так. Не следует забывать, что большинству комбинатов нашей бумажной промышленности более 50 лет. И что технологии, оборудование и, конечно же, очистные сооружения и морально, и физически устарели. За минувшие 50—60 лет экология стала авторитетной и важной наукой. И, как утверждает наш уважаемый губернатор Сергей Митин, в проекте Пестовского ЦБК (если всё же площадкой для его строительства выберут Пестово) заложены новые, самые совершенные технологии и защитные меры.
Итак, чего же нам следует бояться? Конечно, не опасностей ветхих технологий. Нам больше всего придётся опасаться за русского «Авоську», который может с похмелья не выйти на смену (как это случилось в прошлом году в Крестцах на птицекомплексе, когда пришлось привозить белгородских рабочих). А ещё «Авоська» может с бодуна включить не тот рубильник или не ту кнопку и пустить воду не в канал очистки, а в иное русло.
Думаю, что социальное и экономическое положение Пестовского района выиграло бы, если ЦБК будет построен здесь. А бедой нашей на самом деле является ужасающе низкая информированность населения, наше, простите, невежество…
Думаю, что «АВВ» ценит свой престиж и свой бизнес. Я не служил в «АВВ», но около 40 лет отработал в атомной промышленности. И с уверенностью могу сказать, что такого рыбного прудового хозяйства (карп, форель, пелядь), как у Белоярской АЭС в Свердловской области, ещё поискать надо! Ладно карп: он всеяден и теплолюбив, а вот форели нужна, сами понимаете, холодная и проточная вода. Это к вопросу о фобиях — атомных или целлюлозных.
Но вернёмся к ЦБК. Давайте трезво оценим состояние этой отрасли в России и мире. У нас сосредоточено 22% мировых запасов древесины (1-е место). И у нас же — самый низкий уровень глубокой переработки древесины. Судите сами: из 1 тыс. кубометров заготовленного леса в России производится 46 тонн бумаги и картона. А «за бугром», например, в США — в три раза больше, в Финляндии — в пять раз! Мы гоним на экспорт кругляк, а развитые страны — продукцию глубокой переработки древесины. И вот, валютная выручка от экспорта бумаги и картона составляет в США — 10 млрд. долларов, Финляндии — 8, а в России — 0,7—0,8 млрд. долларов!
И еще немного цифр. Одна треть мирового производства бумаги и картона находится в США, на втором месте — Канада, затем следуют малюсенькие страны с территорией чуть большей, чем Новгородская область, — Финляндия и Швеция. А Россия сиротливо ютится где-то на 12-м месте со своими 3,4 млн. тонн.
Наши «целлюлозофобы» говорят о сложной экологической обстановке в Архангельской области. Да, это так. Не следует забывать, что большинству комбинатов нашей бумажной промышленности более 50 лет. И что технологии, оборудование и, конечно же, очистные сооружения и морально, и физически устарели. За минувшие 50—60 лет экология стала авторитетной и важной наукой. И, как утверждает наш уважаемый губернатор Сергей Митин, в проекте Пестовского ЦБК (если всё же площадкой для его строительства выберут Пестово) заложены новые, самые совершенные технологии и защитные меры.
Итак, чего же нам следует бояться? Конечно, не опасностей ветхих технологий. Нам больше всего придётся опасаться за русского «Авоську», который может с похмелья не выйти на смену (как это случилось в прошлом году в Крестцах на птицекомплексе, когда пришлось привозить белгородских рабочих). А ещё «Авоська» может с бодуна включить не тот рубильник или не ту кнопку и пустить воду не в канал очистки, а в иное русло.
Думаю, что социальное и экономическое положение Пестовского района выиграло бы, если ЦБК будет построен здесь. А бедой нашей на самом деле является ужасающе низкая информированность населения, наше, простите, невежество…
Борис ЮСОВ,
специально
для «Новгородских ведомостей»
