Откровения фаната зимней рыбалки
Нас рыбаков называют тихопомешанными. Некоторые откровенно смеются над нами, сочиняют анекдоты про нас, а некоторые даже жалеют. Вы не поверите, но нам жалко тех, кто ни разу не познал этого счастья, кто ни разу не был на зимней рыбалке.
Так что же такое рыбацкое счастье? Оно не подгоняется ни под какое определение. Но представьте на минуту: вы на зимнем озере, рассвет, солнце встает красным полукругом, небо чистое, легкий морозец. Сверкает и серебрится вокруг снег. Вы расчехляете шнек, собираете его и сверлите лунку. Какой волшебный звук у сверлящего шнека и хрустящего льда! На душе радостно и хочется петь.
И вот лунка готова. Но вы не очищаете ее полностью, чтобы не засветить. Вы достаете из рюкзака любимую удочку с хорошей катушкой, с удобной ручкой и длинным гибким хлыстиком, оснащенным сторожком на ваш вкус. Потом приходит черед самого главного: вы опускаете в лунку одну из рабочих блесен, накануне начищенную и любовно перевязанную коронным узлом, и начинаете нежно поигрывать ею. Сначала — у дна, затем — повыше, затем — в полводы и, наконец, играете блесной под самым льдом. Вы повторяете эту процедуру несколько раз. Поклевки нет.
Сверлите третью, пятую, восьмую лунки. Результат тот же. Тогда вы меняете блесну, вашу коронную бело-желтую «лодочку»; варьируете игру блесны: поднимаете ее до метра и резко отпускаете в свободное падение. Блесна ударяется об дно, а вы медленно-медленно ее поднимаете. И вот оно, мгновение! Вы ждали его несколько месяцев до ледостава, вы не спали сегодня всю ночь, несколько раз вставали и курили, глядя в окно на звездное небо.
Вот он, момент истины! Сторожок резко согнулся, затем так же резко прыгнул вверх. Подсечка! Без результата, ничего нет. Но ведь это он, окунь, постучал по вашей блесне. Это он, родимый, поприветствовал вас впервые в этом году. Это он, ваш соперник, иногда тупой и прямолинейный, когда голодный, а чаще хитрый и изобретательный, недовольный погодой и сытый.
Вот стук повторился второй раз, третий. Окунь стучит по блесне, но не спешит брать ее. Затаилось дыхание, застучало в висках. Вы повторяете удар по дну, играете блесной и вдруг делаете паузу. И вот — щелчок, удар. Хлыстик сгибается дугой, и на конце снасти вы ощущаете огромную тяжесть.
Запела и зазвенела леска, прорезая воду. Застучало гулко сердце, рыба медленно, страшно медленно поднимается вверх. Вы осторожно перебираете леску, мысленно говоря: «Господи, помоги!». И уже в лунку пошла вода, и показалась большая желтая голова.
Какое счастье, что у вас ножи на шнеке на 140, а не на 120. Какой вы молодец, что заменили леску на удочке с 0,15 на 0,25. Леска звенит, но чудовище уже на льду, и вам хочется его расцеловать. Бегут соседи-рыбаки, смотрят, удивляются, поздравляют. И между делом быстренько засверливаются неподалеку.
Есть неписаный рыбацкий закон: «Не сверлить ближе чем на пять метров от нашедшего окуня». Но есть и такие «деятели», которые засверливаются почти под ящиком. Да Бог с ними!
Глядя на великана Окуня, вы вдруг чувствуете, как дрожат ноги-руки; соображаете, какой у вас щуровато-счастливый вид, а поделать с собой ничего не можете. Даже прикурить для успокоения души не удается — руки не слушаются...
Это и есть рыбацкое счастье. Я так понимаю…
Так что же такое рыбацкое счастье? Оно не подгоняется ни под какое определение. Но представьте на минуту: вы на зимнем озере, рассвет, солнце встает красным полукругом, небо чистое, легкий морозец. Сверкает и серебрится вокруг снег. Вы расчехляете шнек, собираете его и сверлите лунку. Какой волшебный звук у сверлящего шнека и хрустящего льда! На душе радостно и хочется петь.
И вот лунка готова. Но вы не очищаете ее полностью, чтобы не засветить. Вы достаете из рюкзака любимую удочку с хорошей катушкой, с удобной ручкой и длинным гибким хлыстиком, оснащенным сторожком на ваш вкус. Потом приходит черед самого главного: вы опускаете в лунку одну из рабочих блесен, накануне начищенную и любовно перевязанную коронным узлом, и начинаете нежно поигрывать ею. Сначала — у дна, затем — повыше, затем — в полводы и, наконец, играете блесной под самым льдом. Вы повторяете эту процедуру несколько раз. Поклевки нет.
Сверлите третью, пятую, восьмую лунки. Результат тот же. Тогда вы меняете блесну, вашу коронную бело-желтую «лодочку»; варьируете игру блесны: поднимаете ее до метра и резко отпускаете в свободное падение. Блесна ударяется об дно, а вы медленно-медленно ее поднимаете. И вот оно, мгновение! Вы ждали его несколько месяцев до ледостава, вы не спали сегодня всю ночь, несколько раз вставали и курили, глядя в окно на звездное небо.
Вот он, момент истины! Сторожок резко согнулся, затем так же резко прыгнул вверх. Подсечка! Без результата, ничего нет. Но ведь это он, окунь, постучал по вашей блесне. Это он, родимый, поприветствовал вас впервые в этом году. Это он, ваш соперник, иногда тупой и прямолинейный, когда голодный, а чаще хитрый и изобретательный, недовольный погодой и сытый.
Вот стук повторился второй раз, третий. Окунь стучит по блесне, но не спешит брать ее. Затаилось дыхание, застучало в висках. Вы повторяете удар по дну, играете блесной и вдруг делаете паузу. И вот — щелчок, удар. Хлыстик сгибается дугой, и на конце снасти вы ощущаете огромную тяжесть.
Запела и зазвенела леска, прорезая воду. Застучало гулко сердце, рыба медленно, страшно медленно поднимается вверх. Вы осторожно перебираете леску, мысленно говоря: «Господи, помоги!». И уже в лунку пошла вода, и показалась большая желтая голова.
Какое счастье, что у вас ножи на шнеке на 140, а не на 120. Какой вы молодец, что заменили леску на удочке с 0,15 на 0,25. Леска звенит, но чудовище уже на льду, и вам хочется его расцеловать. Бегут соседи-рыбаки, смотрят, удивляются, поздравляют. И между делом быстренько засверливаются неподалеку.
Есть неписаный рыбацкий закон: «Не сверлить ближе чем на пять метров от нашедшего окуня». Но есть и такие «деятели», которые засверливаются почти под ящиком. Да Бог с ними!
Глядя на великана Окуня, вы вдруг чувствуете, как дрожат ноги-руки; соображаете, какой у вас щуровато-счастливый вид, а поделать с собой ничего не можете. Даже прикурить для успокоения души не удается — руки не слушаются...
Это и есть рыбацкое счастье. Я так понимаю…
Великий Новгород
Александр БОГИНСКИЙ
