— Твоя малая Родина, Анатолий Павлович, деревня Головенька есть еще на карте Поддорского района?
— На карте-то есть, а на самом деле, увы, жуткая убогость. А ведь когда-то это была большущая деревня со своим укладом жизни. Там домов стояло немерено. Люди рождались, крестились, учились, женились. Выращивали хлеб, скотину. Все сгинуло. И осталась там жить-поживать всего лишь одна женщина. Дома, в котором я родился, уже нет. Пустырь. Отчего и сердце щемит.
— Кто или что «принудило» тебя к музыке? Частенько сердобольные родители насильно усаживают чадо за рояль, ведут на фигурное катание, заталкивают в бассейн…
— В деревне где-то гармошка заиграет, а я, маленький, бегу и к гармонисту: раз — и под бочок. Сижу и слушаю, смотрю, как он пальцами ловко перебирает. А тут и мама с веревкой вслед: «Кудай-то паршивец запропастился. Ведь поздно уже». Или еще… На столбе в деревне большущий «колокол». Радио. И звучит вальс Хачатуряна к драме Лермонтова «Маскарад». Слушаю и смотрю на колышущуюся под ветром высокую траву. Будто трава вальсирует. До слез тогда растрогался… В 15 лет поступил в Новгородское музыкальное училище. Любил эстрадную, джазовую музыку, за что однажды и пострадал. Приехал в Поддорье, сыграл твист, и нас тут же забрали в милицию. Люди в погонах провели воспитательную беседу и отпустили.
— Как ты в целом оцениваешь состояние духовых оркестров и духовой музыки в стране?
— Очень плохая ситуация. Фактически духовых оркестров не стало. А ведь эта музыка востребована! Многие крупные предприятия, имевшие свои оркестры, закрылись. Чуть ли не каждая воинская часть, военный гарнизон за честь почитали иметь свой духовой оркестр. Я недавно разговаривал с главным дирижером военных оркестров Ленинградского военного округа. У них по штатному расписанию положено иметь 52 оркестра. А осталось всего 30. Нет ни дирижеров, ни музыкантов. Некому играть.
— А в нашей области?
— Да тоже все порушено.
— Но я помню, в Боровичах был свой оркестр…
— Остались одни лишь старики.
— Еще в 1999 году в нашей газете ты изложил идею создания в Новгороде детской духовой школы. Но что-то воз и ныне там.
— В советское время в музыкальных школах были баяны и фортепиано. И всё. Других инструментов практически не было. И к чему пришли? В российских симфонических оркестрах сегодня некому играть. Тогда как в музыкальных школах многих зарубежных стран развита специальность «Инструменты симфонического оркестра». Там живут в другом измерении. Нам надо создавать классы духовой музыки.
Я — бывший директор музыкального училища и понимаю эту систему. Если музыкальная школа просто имеет классы трубы, флейты, гобоя, то ты из этого оркестра не сделаешь. Нужны труба, флейта, гобой, валторна, тенор, баритон, тромбон, саксофон — вся музыкальная палитра. И тогда можно создавать оркестр. Надо обучать и воспитывать оркестрового музыканта. И представляется мне духовая музыкальная школа с классами по всем инструментам. Свой духовой оркестр, детский джазовый коллектив и так далее. Мечта и надежда, что так и будет.
Между тем на Западе ценится образование. В каждой школе обязательно должны быть хор и духовой оркестр. И если этого нет, то школа считается плохой, не престижной. И родители своих чад туда уже не отдают. Назовите мне, какая школа в Новгороде имеет духовой оркестр и хор? Нет такой. А что такое воспитание? Это музыка. Что такое моя профессия? Это как служение Господу Богу. Я же ведь с душами работаю. Играем красивую музыку. Одна женщина вышла после нашего концерта и говорит со слезами на глазах: «Господи! Я теперь три месяца буду жить с этими прекрасными ощущениями».
Вспоминаю Билефельд, наш город-побратим. Там очень престижно играть в духовом любительском оркестре. На любом праздничном мероприятии чиновник, банкир, руководитель фирмы не считают для себя зазорным играть в духовом оркестре, пройти маршем по улицам города. Дай Бог, чтоб это и к нам пришло…
— Странное сейчас растет поколение, о котором моя коллега-журналист отзывается так: эти молодые люди не отличают и путают духовой оркестр с духовенством. Может быть, образно и резко, но ведь молодая поросль балдеет от «муси-пуси» и «джага-джага». Тебя это не тревожит?
— А мы в этом сами виноваты. Ведь в нашем городе нет и никогда не было симфонического оркестра. Я этот вопрос неоднократно ставил. И сейчас надеюсь на губернатора Сергея Герасимовича Митина. Он заинтересовался этой проблемой, и верю, что он осуществит нашу давнюю мечту, и в Великом Новгороде помимо колоколов зазвучит классическая музыка в исполнении симфонического оркестра. Конечно, сейчас, может быть, не лучшее время для таких проектов, кризис давит, с деньгами напряг, но надежда по-прежнему жива.
«Муси-пуси», «джага-джага» — это не музыка, а глупость. Если хотите — коммерциализация эстрады.
— А духовая музыка и бизнес совместимы?
— Вполне. На Западе такая музыка очень популярна, причем не с аудиокассет или дисков, а именно живая.
— Кстати, Юрий Лужков запретил в Москве играть и петь под фонограмму. Запрещены такие номера и в некоторых республиках бывшего Советского Союза. Как ты относишься к таким решениям?
— Я поддерживаю такие инициативы. Меня раздражает «фанера». Вот ты возьми дудку и сыграй. Мы все время играем вживую. Как бы музыканту ни было плохо — плохо себя чувствует, что-то в семье не ладится, он все равно играет. Это испытание на прочность.
— Представим. Мы отправляем космический корабль к дальним планетам, к иным цивилизациям. Записи какой музыки, исполнителя, композитора отправим неведомым мирам?
— Песни Валерия Ободзинского. Это мой кумир. Он ведь даже и ноты-то не знал. Но природа его одарила. Слушаешь, и столько в нем проникновенности и мягкости, лиризма и музыкальной чуткости! Нравятся мне Валерий Леонтьев и Маша Распутина, столько в ней…
— Может, она тебя своими формами покорила?
— Нет, нет, я же музыкант, ты что, меня не обманешь.
— Твой юбилей по времени совпал с 60-летием Аллы Пугачевой. Как ты к ней относишься?
— Спокойно. Да, человек талантливый, но таких у нас в стране много. И таких, как я, много. Для меня Алла — не эксклюзив. Там крутятся большие деньги. В свое время я возглавлял жюри областного конкурса «Волховские зори», видел и слышал столько талантливых людей!
— Да ведь иметь талант в России — мало. Нужны еще связи и деньги.
— Возможно. А еще и госпожа Удача. Вот это и помогло Алле.
— Дети твои по стопам отца не пошли.
— Быть музыкантом — это надо иметь дар Божий. У детей моих есть слух. Хорошие мужики. Но, увы… Я предчувствую, что внуки мои и правнуки повторят меня, станут музыкантами. Это должно прийти.
— И кем же стали сыновья?
— Предпринимателями. Аким — директор мини-рынка. Олег — тоже в бизнесе.
— В стране по-прежнему дефицит нот для духовых оркестров?
— Увы, мало что изменилось. Помогает только Интернет. С его помощью я отыскиваю ноты, произведения, словом, собираю репертуар. Издательства не работают.
— Ты сам-то сочиняешь музыку?
— Она у меня всегда в голове, но в ноты ее не перевожу. Стесняюсь. Писать музыку — очень ответственно. Поэтому я играю ту музыку, которая уже есть.
— Планируешь ли записать и выпустить диск духового оркестра?
— Во-первых, в Новгороде негде записывать, нет приличной студии для большого оркестра. А делать это, скажем, в Питере — очень дорого.
— А почем нынче труба? Это я о ценах на музыкальные инструменты.
— Они фантастически дороги. Ведь у нас в стране разрушили великолепный Ленинградский завод музыкальных инструментов. Его просто уничтожили. Инструменты мы теперь покупаем только за рубежом — японские, немецкие. Что почем? Вот купили саксофон-баритон за 218 тысяч рублей. Самая простенькая, легкая труба стоит 50 тысяч. Валторна оценивается в 4—5 тысяч долларов!
— Жизнь твоя полна курьезных случаев...
— Да, всякое бывало. Мы как-то приехали в Германию в небольшой городок Штаде, по случаю его тысячелетия. Чуть ли не со всей Европы съехались делегации. Всех поселили в уютных отелях, а нас — в казарму бундесвера. На матрасы, на полу. Ни стульев, ни столов. Вот так с нами, русскими, поступили. Я тут же заявил руководству мэрии, что русский оркестр играть не будет и мы сейчас же уезжаем! Утром приехал заместитель мэра и извинился: мол, устроим вас по высшему разряду. Но до этого, в ранний час, наш оркестр выстроился на плацу, и на весь натовский военный городок грянуло «Прощание славянки», развернулись и пошли. Нас действительно хорошо поселили. С комфортом.
Или еще такой случай. В Нантере нас разместили в старинном замке, приспособленном под гостиницу. Поселяемся. Дама-администратор, зная наши советские нравы и законы, запрещающие проводить в номера посторонних лиц, особенно женского пола, объявила вслух: «Господа! Не стесняйтесь. Вы можете пригласить к себе женщин». На что ребята пошутили: «Палыч, давай скинемся всем оркестром хотя бы на одну…».
— Не доводилось попадать в ситуацию, близкую той, что поведал на эстраде Юрий Гальцев, когда к нему на корпоративной вечеринке подошел подвыпивший крутой с настоятельной просьбой: «Сыграй про Чапая» и при этом отмусоливал доллары?
— Я попадал в другую ситуацию, еще более нелепую. Первого мая прямо на улице, в сквере, коммунисты просят: «Толя, поиграй». Я к старшему поколению отношусь с уважением. Ценю их за верность, преданность своим идеалам. Это дорогого стоит. Но, увы, бывает все-таки… Мне прямо в лицо: «Ну, ты, там, давай мне «Варшавянку» сыграй». Этаким требовательным хамским тоном. Но я аккуратно, дипломатично играю нейтральную музыку и в политику не лезу. Или еще. Идем маршем по центральной площади Новгорода, играем бравурный марш, а за спинами музыкантов несут плакат «Долой Прусака!».
— Ты такой увлеченный человек и — без хобби? Не поверю.
— У меня дача за городом. Люблю плотничать, строгать, пилить. Есть деревообрабатывающий станок и всевозможные приспособления.
— Откуда у тебя тяга к ремеслу?
— Не знаю. Видимо, от отца. Он был плотником. И мог построить дом.
— Вернемся к музыке. К предстоящим Ганзейским дням и юбилею Новгорода готовите специальную программу или используете старые наработки?
— Безусловно, будем готовить специальную программу. Много будет русской музыки. Концертная программа. И маршевые ритмы. Естественно, прозвучит и светская музыка во время официальных приемов.
Мэр Великого Новгорода Юрий Бобрышев выделил нам приличную сумму денег, на которые мы сейчас покупаем новые инструменты, шьем в Санкт-Петербурге костюмы. И на Ганзейские дни оркестр выйдет во всем великолепии.
Евгений МАЛЬКОВ,
Николай БАРАНОВСКИЙ (фото)
