Почему правнук новгородского литератора не одобряет языка лондонских супермаркетов
— А вы знаете это, — Джордж выжидательно смотрит на меня, мол, какие еще будут вопросы.
Будут. Но не Джорджу, конечно, а читателям-то я должен напомнить, что в 2011 году случилась разгадка тайны «альбома Милы», хранящегося в музее-заповеднике. Оказалось, что он принадлежит Людмиле Трапп, внучке новгородского публициста конца XIX — начала XX века Александра Слезскинского.
Революции и войны. Бегство и ностальгия. Любовь и новая жизнь. Оптимистическая трагедия... «НВ» рассказывали об удивительной эпопее этой семьи («Портрет судьбы художника», 10 января). Вот последние строки той публикации: «Истории в лицах и будет посвящена выставка, которая, это не обсуждается, непременно откроется 12 сентября. В день рождения Александра Слезскинского и его английского правнука Джорджа Траппа».
Сентябрь. Мы с Джорджем ТРАППОМ в сквере на скамеечке:
— Давайте о том, чего я еще не знаю.
— Что я привез? Прежде всего это книга. Воспоминания моей бабушки Ксении Джовани, иллюстрации с ее акварелями. Дневники, разбросанные воспоминания, я все это соединял. У меня было такое чувство, что бабушка стоит рядом, подсказывает, поправляет. С трудом сдерживал эмоции. Будто побывал у нее дома на Новой Власьевской и увидел, как ей с сестрами трудно жилось после смерти отца. Будто ехал на поезде, когда семья спасалась в гражданскую войну. Петроград — Киев. Месяц пути! Зима. Пассажиры то и дело вылазят, чтобы нарубить дров для паровозной топки. Будто ходил вместе с мамой в лес, когда она по поручению отца со станции Болотной носила еду партизанам. Я рад, что мой дед, Дионисий Джовани, больше не считается коллаборационистом. Да, он был бургомистром оккупированного Новгорода. Но он был прежде всего русским, патриотом.
— Вы разочарованы, что так и не удалось найти место, где похоронен ваш прадед?
— Я знал, что ничего не осталось. Но должен был побывать на Рождественском кладбище. Самое главное — внутренняя связь с нашими предками. Я очень это чувствую. Так же, как и свою связь с Новгородом.
— А ваши дети?
— Они тоже приехали со мной. И даже внук Фреди, ему всего годик. Самый маленький вагончик в составе нашей семьи.
— Откуда такое сравнение?
— У него папа — голландец. И живет семья в Голландии. С тех пор как наследники Александра Слезскинского оказались в эмиграции, в каждом новом поколении они прибавляют новую национальность. Хоть один вагон, но цепляем.
Мои сын и дочь не говорят по-русски, у них было другое детство, а мною занималась в основном бабушка, русский — мой первый язык. Она заставляла меня каждый день читать русскую классику: Пушкина, Лермонтова, Тургенева... Я как ребенок, конечно, не очень этого хотел. Бабушка говорила: «Запомни, ты вырастешь и никогда об этом не пожалеешь».
Смеется:
— Сижу вот, болтаю с вами, чем плохо? К сожалению, иные слова уже забываются.
— Послушайте, где-где, а в Англии сейчас хватает носителей русского языка. Можно иметь постоянный тренинг.
— О да, я часто слышу русский язык в супермаркете. Но он, как бы это сказать... Понимаете, мои бабушка с дедушкой, моя мама поддерживали отношения с эмигрантами. Тогда их было меньше, но там были Толстые, Голицыны, графиня Волкова, фрейлина императрицы. Нет-нет, я ничего не имею против приезжих, никому не указываю на «ошибки речи». Да и не всю современную эмиграцию знаю, ведь ваша элита, осевшая в Англии, ходит не в те магазины, которые посещаю я.
— Скажите, а рисовать вас кто учил?
— Тоже бабушка. Мама была постоянно занята, надо было зарабатывать на содержание семьи. Как читал каждый день, так и рисовал. Когда поступал в университет, выбрал искусствоведение. Семья была против: будешь бедным!
— Постойте, ведь ваша мама была успешным художником, даже рисовала семью королевы.
— Успех? По-моему, это скорее престиж. Не уникально: многие рисовали королеву. Как у вас Ленина. Конечно, это маме открыло дорогу: многие потом хотели иметь портрет, нарисованный ею. Это же имя: она рисовала королеву! Цель художника — сделать свою работу хорошо. Если его голова забита мыслями об успехе, деньгах, это не художник. И какая разница, кто позирует? Вместо принца перед мамой часто сидел я. Как же я не хотел быть принцем!
— Джордж, фамилию вам все-таки дала не мама. К родословной вашего отца у вас такое же трепетное отношение?
— Он был австрополяк.
— Хотя фамилия Трапп, вроде, звучит вполне по-английски.
— Первым профессором английской литературы в Оксфорде был Йозеф Трапп. Но он — выходец из Швеции. Трапп — это такая железная штука, которую бросали, чтобы кони портили ноги и атака неприятеля останавливалась. Вы князя получили из Скандинавии, а я — фамилию.
Родина отца — Торунь, город на Висле. Я был там в прошлом году. Крепость, река. Будто в Новгород попал. В Торуни у меня есть родственники. Хорошо понимаю польский. А еще у меня есть подслушанный немецкий. Когда родители не хотели, чтобы мы с братом Джоном слышали их разговоры, то переходили на немецкий.
— А еще?
— Французский. Но тут я учил. Серьезно. И очень даже пригодилось.
— Во Франции?
— Нет, на Востоке, в арабских странах. Работал в Бейруте, в рекламном агентстве. Был и художник, и текстовик, придумывал всякие тексты, слоганы. Потом — Саудовская Аравия, Палестина, Иран...
— Простите, но как у нас принято считать, реклама «западных ценностей», по крайней мере в некоторых из этих стран, как-то не задалась.
— Нет-нет, никакой политики. Если вы делаете ролик о том, как работает какой-нибудь дизель, то это только анимация. Людей надо учить. У меня на Востоке осталось много друзей. Жаль, что у них так много проблем. Хорошие люди, красивые страны.
Когда я жил в Ливане, это было в 1975-м, там началась война. Отправил жену домой, а сам остался. Однажды пришел на работу: мой кабинет виден с улицы, как на витрине. От взрыва рухнула часть здания. Было опасно. И было какое-то странное ощущение, что происходящее тебя не касается, что ли. Ты работаешь, а они почему-то воюют. Моя дочь Анабел также немало времени провела на Ближнем Востоке. Она работала в благотворительной организации «War child», помогала детям. Очень много сирот, много детей, которые были ранены, получили увечья.
— Если уж вы сами вспомнили о войне... Джордж, ваш дед Дионисий Джовани родом с Украины, ну, может, с той оговоркой, что в царской России Одесса украинской не была. А наши страны сегодня основательно разошлись в украинском вопросе.
— Я не вхожу в политические споры. Не люблю! Это, если хотите, не моя территория. Я — художник. Я могу придумывать спецэффекты, но не спецсредства, чтобы людям было комфортнее воевать. Не вы первый, кто спрашивает меня об Украине за те несколько дней, что я нахожусь в Новгороде. Что сказать? Я люблю Россию и люблю Англию. Вы можете любить только Россию или только Англию. Но ведь мы люди. Это выше политики, каких-то глобальных претензий. Я третий раз в Новгороде и обязательно приеду сюда еще. И Фреди...
Александр Слезскинский
1857 — 1909
Краевед, историк, писатель, член Новгородского общества любителей древности.
Автор очерков, посвященных лесному хозяйству и судоходству, путевых заметок «Поездка на Мурман», «По Поморью». На Север был послан Комитетом помощи поморам русского Севера под председательством великого князя Александра Михайловича.
Историко-публицистический цикл А.Г. Слезскинского представлен большой серией очерков. Наиболее полно им был исследован бунт военных поселян, в 1894 г. вышла отдельная книжка.
Был похоронен на Рождественском кладбище.
Владимир БОГДАНОВ (фото)
