Разговоры с попутчиками на Петербург
О том, что жителей Донбасса гонит в Россию война, телевидение сообщает регулярно. А вот что всю остальную Украину гонит сюда же безработица, как-то подзабыли.
Поезд Киев — Санкт-Петербург забит заробитчанами (слово прочно вошло в лексикон и обозначает человека, вынужденного работать вдали от дома) под завязку. Билет не купишь.
Женя из Винницы
Едут в основном парни, и все трясутся: кто-то пустил слух, что молодежь призывного возраста могут снять с поезда и отправить прямиком в зону АТО. К счастью, это всего лишь слухи, и переехав границу, трудовой народ достает узелки с харчами и бутылки с водочкой.
Мой попутчик Женя из села в Винницкой области, приняв на грудь, начинает рассказывать о своей жизни. Она незамысловата — редкие радостные моменты от встречи с девушкой в его рассказе затмевают серые будни нужды и безработицы. К этим напастям недавно добавились две повестки в армию и отряд правосеков во дворе, принесших третью. Что происходит на Донбассе, парень и его односельчане понимают слабо, но регулярное поступление оттуда гробов оптимизма им не внушает.
— А скажи-ка ты мне, донецкий, ответь всего на один вопрос, — пьяно ворочает языком Евгений. — Всего на один, но только честно. Хорошо?
Обещаю отвечать честно.
— Это правда, что по телеку все врут, а на самом деле там никакие не террористы, а это наша армия стреляет по мирным жителям?
— Правда.
— Больше вопросов не имею.
Впрочем, если быть точным, на Донбассе больше всего не любят и боятся даже не столько украинскую армию, сколько всякие батальоны, куда почти открыто набирали бандитов и нацгвардию. Последние в начале конфликта прямо заявляли жителям Амвросиевского района, что их всех надо убивать, потому что думают неправильно, разговаривают не на том языке (хотя сами нацгады предпочитают русский) и вообще Украину не любят. К счастью, большая часть этой нечисти предпочитает митинговать в Киеве — это намного безопаснее.
Перепрошивка
На момент отделения Украины от Советского Союза подавляющее большинство ее граждан если и не считали себя русскими людьми, то уж точно были настроены пророссийски. Даже тогдашние руховцы не позволяли себе резких заявлений. А уж найти человека, который бы считал, что новообразованной стране необходимо не сохранять старые связи, а идти в ЕС или НАТО, было практически невозможно. По радио, конечно, выступали те, кто большую надежду на процветание страны возлагал не на внутренние силы, а на мощную канадскую диаспору, однако, чтоб люди любили не своих ближайших соседей — россиян, а далеких американцев, — такого не было. За 20 с небольшим лет ситуацию удалось кардинально изменить.
Не думаю, что представляется возможным подсчитать, сколько было вбухано в информационное пространство Украины через различные фонды. Но этих средств хватило, чтобы в каждом относительно крупном городе (вплоть до райцентров с населением под 100 тысяч человек) создать если не газету, так сайт, который пользовался бы вниманием горожан и при этом ориентировал именно на разрыв вековых связей с русским народом. Соответственно было выращено и новое поколение журналистов, зачастую весьма неплохих, ориентированных строго на западные ценности.
А где же все это время была Россия? Пока всевозможные неправительственные организации из-за океана окучивали стратегически важный регион, пророссийская пресса Украины билась в конвульсиях и пыталась хоть что-то выклянчить у северного соседа. Может, даже кому-то что-то и удавалось получить, но мне о таких случаях неизвестно.
В таких условиях отстаивать интересы России, рискуя при этом и материальным благополучием семьи, жизнью и здоровьем, оказалось просто некому. К примеру, в Киеве пророссийских журналистов можно сосчитать на пальцах. Но даже им печататься негде. А время упущено: выросло новое поколение, которое верит, что Украина уже почти тысячу лет воюет с московскими захватчиками, что украинцы — настоящие славяне, обладатели высокодуховной культуры, а с севера к ним лезут орды немытых и пьяных, по какой-то нелепой ошибке считающие себя славянским народом.
Всё! Перепрошивка нации состоялась.
Ира из Кировограда
На Донбассе война многих заставила задуматься, осмыслить происходящее. И сделать это не просто с учетом того, что уже полтора десятка лет Украину приучают к мысли, что в Донецке и Луганске живут одни бандиты и алкоголики. Убедить общество, что они еще и террористы, оказалось не так уж и сложно. Сложно было объяснить молодым парням, почему они должны умирать за регион, в котором и нормальных людей вроде как нет.
Мой попутчик майдан поддержал. Сам ни в каких заварушках не участвовал, но искренне радовался, когда Янукович сбежал за границу. Не то чтобы он верил, что после этого жить станет лучше, жить станет веселей: просто порадовался, что хоть одному ворюге воздалось по заслугам.
…Время за полночь. В вагоне полутьма, леса Белоруссии сменяются болотами Севера России, а мы сидим за столом и рассказываем каждый о своем регионе. Девушка Ира из Кировограда. Чтобы поддержать компанию, она тоже пригубила, но сидит абсолютно трезвая и о своей жизни рассказывает тихо и спокойно.
— Кировоградская область расположена в самом центре Украины, — говорит она ровным негромким голосом. — Известна, пожалуй, урановыми рудниками да газом радоном, который постоянно выходит на поверхность и травит все живое…
Лет пять назад я был в областном центре, катался на троллейбусе, посещал завод сельхозтехники «Красная звезда». Тогда мне казалось, что несмотря на депрессивный вид перспективы у города все же есть. Ирина меня разочаровала. Самый известный Кировоградский завод уже пару лет как не работает, с улиц начисто исчезли автобусы, а троллейбусы ходят только по центральной улице. Но печальнее всего почти полное отсутствие работы. Закончив институт, Ира вынуждена была работать в селе учительницей английского языка. Работа ей нравилась, вот только заработать ничего не позволяла, поскольку всю зарплату тратила на проезд. Парень, с которым она давно общается, больше года на заработках в России. Обустроился немного, теперь и ее туда зовет.
— А вы со своим парнем разве не верите, что после майдана жизнь наладится? — интересуюсь я.
— Видала я этот майдан. И у нас в Кировограде, и в Киеве, когда была по работе. Ничего, кроме грязи не запомнилось. Не знаю, как и где, а у нас за последний год стало настолько плохо с работой, что пока жизнь наладится, мы с голоду помрем.
В самом углу боковой полки сидит дядя Миша. В нашей беседе он участия не принимает, но внимательно слушает и иногда тяжело вздыхает. Выпить с нами тоже отказался, зато щедро поделился закуской — жена ведь в дорогу насобирала. Несмотря на то, что дядя Миша из Закарпатья, по-русски говорит намного лучше винничанина Жени, который начиная речь чисто, быстро сбивается на суржик.
Закарпатье хотя и является самым западным регионом Украины, резко контрастирует с примыкающей Галичиной. Национализм здесь не столь развит, как в соседней Львовщине. Слишком разношерстное население.
Много венгров, а также русинов, которые вообще считают себя ближе к русским, чем к украинцам. Они сейчас, когда страна стала рассыпаться, выдвинули требование о русинской автономии.
Но узнать дяди Мишино отношение ко всем этим процессам так и не удалось. На все вопросы он горестно вздыхал да иногда махал рукой. Лишь когда мы от него, наконец, отстали, вдруг сказал:
— Меня жена с дочкой в дорогу провожали. И я вот подумал, как хорошо, что у меня дочка, а не сын.
— А был бы сын, тогда что?
— А тогда... — дядя Миша опять машет рукой. — Тогда только эх…
* * *
В вагоне заметно холодает. Ирина кутается сразу в два теплых одеяла. Поезд несет вперед людей из разных уголков Украины. Война не коснулась их напрямую, но в разбитой и разграбленной стране делать им нечего. Заработать невозможно порой даже на полуголодное существование. И всех греет надежда на то, что большая Россия не даст пропасть маленьким украинцам.
Фото автора
