или Простые истины супругов Андреевых
Подумать только — почти 66 лет в браке. Клавдия Михайловна и Борис Васильевич поженились в сентябре 1949 года в Новгороде. Ему было в ту пору 24 года, ей — 22. По нынешним меркам, совсем ещё юные, а по послевоенным — уже состоявшиеся люди, выдержавшие множество несправедливых испытаний. У обоих за плечами война, голод, лишения.
Она стала для него глазами, поскольку из-за глаукомы и катаракты он десять лет назад полностью ослеп, а Борис Васильевич для своей супруги, потерявшей слух, — ушами. Незнакомый голос она не воспринимает — только машет головой и разводит руками: «Не слышу!». И тогда на помощь приходит Борис Васильевич. Он с расстановкой, терпеливо, словно учитель, повторит ей то, о чём спрашивали.
По их историям фильм снять, получился бы длинный сериал, в котором были бы и трагические, и смешные сюжетные повороты, но — хороший финал. Накануне Дня Победы к ним с поздравлениями приехали гости — учащиеся художественной школы Великого Новгорода и сотрудники областного комитета ЗАГС. Подарки, цветы, добрые слова и желание услышать рассказ, как супругам надо преодолевать невзгоды, чтобы дожить до 65-летия совместной жизни, до годовщины, называемой железной свадьбой.
Средь шумного бала
Свою Клаву Борис заприметил во время антракта спектакля. Представления в театре Октябрьской революции, размещавшемся в сороковых в здании филармонии, были одними из немногих тогдашних развлечений для горожан. Про сам спектакль помнит смутно. Но в его голове почему-то крутится мелодия из оперетты «Сильва». Скорее всего, показывали её. В перерыве между действиями в зале с колоннами устраивались танцы. Там Андреев, молодой железнодорожник, увидит девушку, кровь с молоком, по красоте не уступавшую столичным артисткам. Его как током ударило: так вот она какая, любовь с первого взгляда!
Набрался храбрости, пригласил на танец, а после спектакля проводил до дома. Уже на следующий день отправился знакомиться с её родными. Был готов вести в загс сразу же. Но Клавдия попросила подождать, ещё не закончился траур по её недавно умершему отцу.
Свадебных торжеств, венчального платья, столов, щедро заставленных блюдами, не было. Клава и Борис едва оправились от войны, никаких богатств ни он, ни она не имели. Скромное приданое невесты — посылка, присланная от мамы из её родной деревни Любитово: полмешка картошки, кусочек сальца и сноп ржи, чтобы набить ею подушки молодожёнам.
Если завтра война
«Он — парень городской, а у меня закалка была другая, деревенская», — сообщит Клавдия Михайловна, когда станет раскладывать свои семейные снимки. Она расскажет, что немцы Любитово, которое от Новгорода в двадцати километрах, не оккупируют. Правда, сами избы пришлось покинуть и переселиться в лес, в землянки. Так было безопаснее. И всё же стрельба, бомбёжки станут привычными. Всю войну её жители будут жить при советской власти, при колхозе. Прокладывали для наших военных дороги, выращивали овощи и зерновые для фронта. Девушке доверят руководство молодёжной бригадой. Среди реликвий Андреевых — медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» Клавдии Михайловны.
Борис Васильевич — новгородец коренной. Но когда исполнилось 13, переехал в Ленинград, к бабушке. Мама умерла рано, у отца появилась новая семья. Жили бедно. Казалось, что у бабушки сироте будет сытнее. Какая горькая ирония. Именно там он узнает, как голод может сводить людей с ума.
По воспоминаниям Бориса Васильевича, в довоенном Новгороде располагались танковая и кавалерийская части. Лошадей бойцы купали в Волхове. А в манеже тренировались. С другими мальчишками он любил смотреть, как лихо они рубят шашками чучела из лозы.
Автомобили были большой редкостью в провинциальном городе, дороги которого были вымощены булыжником. Улицы назывались слободами, а домов выше двух этажей не строили. Появление машины всегда становилось для местной ребятни событием вселенского масштаба.
Страшное слово «голод»
В 17 лет он был призван на фронт. Служил в стрелковом полку. Принимал участие в Тосненской наступательной операции 42-го года. Определённый вклад в расходование резервов противника она внесла, но цель — прорыв блокады Ленинграда — не была достигнута. Наших полегло несравнимо больше, чем фашистов.
Однако у Бориса Васильевича самые страшные воспоминания о войне связаны не с атаками, а с тем, как город на Неве переживал блокаду. Зима 42-го. У Литейного моста люди из прорубей набирают воду. Самые слабые падают на лёд и замерзают.
— На первых порах гробы на кладбища возили на санках. Потом трупы стали обматывать простынями и одеялами, как мумии, а в конце умерших или на улицу выносили, или в квартирах оставляли. Сам видел, как на покойниках была вырезана... ну, та, задняя часть. В городе была организована специальная бригада по их сбору. Город опустел, — вздохнул Борис Васильевич. — Столярный клей пробовал. Мечтал, что когда-нибудь досыта наемся пшённой каши. Был очевидцем, как в магазине прилично одетый пожилой мужчина вдруг схватил с весов кусочек хлеба, упал лицом на пол и стал с жадностью есть. А все, кто был в очереди, стали его ругать и пинать.
Демобилизуется он в 48-м году. Возвращаться по сути было некуда. Бабушку похоронили на Пискарёвке, в квартире уже живут чужие люди. Он едет к отцу, в Новгород. Первое, что видит в городе своего детства, — барак с небольшим колоколом, приехали, вокзал.
Свою жизнь на гражданке он начинал кочегаром паровоза. И всё равно более желанного суженого Клавдия Михайловна представить себе не могла. Добрый, внимательный.
Этика и психология
— В настоящее время у молодых слишком много возможностей и желаний. На свадьбах отпоют, отпляшут, слетают на моря, а потом начинают жить. И выходит так, что когда начинается жизнь обыкновенная, их доходы не соответствуют расходам. Хорошо, если родители помогают. А нет, так на этой почве и случаются разногласия и разводы, — рассуждает Борис Васильевич. — У нас особых запросов не было. Всё добывалось собственным трудом. Сначала жили в девятиметровой комнатушке, которую делили с семьёй старшей сестры Клавы, потом получили свой угол, а уж собственной благоустроенной квартирой обзавелись в начале 70-х.
Ссорились? Случалось, но до скандалов свои размолвки супруги никогда не доводили. Потому что оба всегда были заняты. Он работал машинистом тепловоза, постоянно учился (а как же!): железнодорожный транспорт всё время совершенствовался, и надо было свою техническую грамотность повышать. Она трудилась мастером на рыбокомбинате. Воспитывали двоих сыновей. В 60-х приобрели деревенский дом, чтобы и огурчики, и помидорчики, и, как полагается, своя картошка имелись. Садик, огородик и природа-благодать. Собственно постоянные хлопоты не оставляли времени для выяснения отношений.
— Но современную молодёжь я не осуждаю. У них жизнь сложнее, — скажет сочувственно Борис Васильевич. — Крышу над головой государство нам давало. Миллионерами мы не стали. Зато не переживали из-за своего достатка.
...За ними любопытно наблюдать. Клавдия Михайловна устраивается перед телевизором. Сейчас начнётся её любимая программа «Давай поженимся!». Ей достаточно видеть картинку. Звук выключен. А Борис Васильевич, расположившийся рядом с женой на диване, погромче сделает себе радио. Предпочитает новостные передачи, считает, что надо быть в курсе всего, что происходит в городе и области. Так они и коротают вечера — рядом друг с другом и не мешая друг другу.
Бывает, Клавдия Михайловна, оценивая достоинства телевизионного жениха, скажет: «Я за такого не вышла бы». А Борис Васильевич на её критическое замечание тихо улыбнётся...
Фото из семейного архива Андреевых
