В воскресенье «Витославлицы» собрали честной люд на самую весёлую этнографическую программу «Играть умеючи»: это и задорное развлечение, и живой урок истории, передающий из поколения в поколение богатейшую традицию русской игровой культуры. Играли на деревенской улице, у колодцев и изб, на зелёных полянках, в общем, везде!
А главное — во что! В малечину-калечину, камешки, бирюльки, горелки, перетяги, бабки, цыбы, свайки. А ещё впервые в килу́ — русскую национальную командную игру с мячом. Цель килы — «взять город» соперника: зайти с мячом в руках в специальную зону игрового пространства, перемещая мяч руками и ногами.
На Новгородчину игру привёз основоположник современной килы́, президент федерации этого вида спорта — москвич Дмитрий ЧЕРНЯК. Вдохновлённый историческими сведениями о русских народных командных силовых играх с мячом, он загорелся идеей создать на их основе современный национальный вид спорта. О том, как кила пробивает себе путь в современном мире и становится официальным спортом, Дмитрий рассказал «НВ».
— На дворе XXI век. Как и где вы с килой так удачно встретились?
— Моё знакомство с игрой произошло в 2012 году. Я тогда оканчивал Российский государственный торгово-экономический университет по специальности «антикризисное управление». И вот на четвертом курсе задумался: я являюсь частью русского народа, но не знаю о нём ничего. Где можно поучиться настоящим традициям и культуре? Нашёл Этнографический центр в Москве и с головой погрузился.
— Всё равно непонятно: где антикризисное управление, а где этнография?
— Я родился в офицерской семье: патриотизм и служение Родине в семье — норма. Вырос в военном закрытом городке. Вокруг растут такие же дети офицеров: уважать свою культуру для них — это база. Но мало любить, нужно знать. Иначе любовь получается только на словах. Так как спортом занимаюсь лет с 10, стали интересны традиционные игры. Погрузился в эту тему. Открыл для себя целую культуру воинской состязательной традиции и отдельным блоком — силовые игры с мячом. Вот тут и узнал о киле.
Для меня это было как гром среди ясного неба — прямо током прошибло. Сразу зацепило, что кила делится на два уровня: земля и воздух. Таких аналогий в других играх я не встретил. Но как же так? У нас в традиции была своя интересная, самобытная игра с мячом, и где она теперь? Почему что-то уникальное из национальной культуры мы оставили в веках, а силы и ресурсы тратим на то, чтобы развивать что-то чужое, пришедшее извне? В общем, чувства восторга и острой несправедливости меня захватили полностью.
— От личного восторга до федерации килы — немаленький путь. В одиночку не пройдёшь.
— Несколько лет я вынашивал идею, что килу нужно попробовать возродить: читал, обдумывал, строил гипотезы сам с собой, в том числе изучал опыт других наций. Как они взаимодействуют со своими национальными играми? Например, австралийский и гэльский футбол, кальчо сторико во Флоренции. Выходило, что нужно сделать игру частью жизни современного человека. Только тогда у исконного занятия случится новая жизнь.
— Легко сказать, а как воплотить?
— Бросил клич своим ребятам, друзьям, предложил просто поиграть. Те описания, что встречались мне в этнографических источниках, были очень общие. Из них мы достоверно знаем, что цель килы — донести мяч до цели, «города». «Город» назначается в начале состязания: это может быть крыльцо церкви или конец улицы, всё, что угодно. Границы поля тоже определены заранее. Второе, что мы знали, — это силовая игра. Разрешены приёмы борьбы. Мяч можно вырывать, толкать, в общем, брутальная, мужицкая забава. И наконец, третье, разделение игры на землю и воздух. С земли поднимаем мяч только ногами, себе навешивать нельзя. По воздуху играем руками. Вот и всё. Нам явно нужно было наращивать мясо, вводить правила. Этим и занялись.
— И получилось?
— Оказалось, что правила рабочие. Предки придумали всё настолько хорошо, что это даже повышает безопасность. Потому что если ты наклонишься за мячом, то тебе может прилететь коленом в голову, но наклоняться ни к чему: у игры два уровня. В общем, мне сразу стало понятно, что в этом есть жизнь. Что этот уголёк нужно раздуть.
— Долго раздували?
— После первой же игры вокруг меня стали собираться энтузиасты. Мы разработали классическую килу с командами пять на пять и малую — три на три. Быстро поняли, что нам нужны красивая картинка, ролики и максимум информации о себе в соцсетях. Мы же несём килу в XXI век.
— И вот так собрали команды игроков?
— А у нас не команды, а ватаги. Потому что кила — это не только спорт, но и система воспитания и ценностей. Со временем стало понятно, что национальный принцип взаимоотношений внутри коллектива «За други своя костьми ляжем» проявляется в киле идеально. И это уже не команда, простое функциональное объединение, а настоящее братство.
— И сколько игроков в вашем братстве сегодня?
— Официально в России есть 18 региональных отделений федерации килы. А вообще кила присутствует в 54 субъектах РФ и в трёх странах: России, Киргизии и на Кипре. Постоянно в килу играют около 2500 человек.
— Как сложно было добиться признания на официальном уровне?
— Мы шли к этому 12 лет. Всякое бывало. Бывало, что на нас смотрели, как на дурачков. Доходило до смешного. Такой вот совет дали в одной официальной структуре: «Вам сначала нужно выйти из России, создать международную организацию килы, а потом уже прийти к нам с этим вопросом». Ещё через пару лет мне сказали: «С мячом бегаете? Вот молодцы! Бегайте дальше. Развивайтесь!»
— Кстати, про мяч?
— Он у нас особый, не надувной, а набивной. С шерстью внутри. То есть масса у него побольше. И форма не идеально круглая, а приплюснутая. На тыкву похож. В Новгородском музее-заповеднике, между прочим, есть мячи, найденные в слоях X–XI веков, но они маленькие. Во Владимире тоже маленькие. А крой — типичный средневековый и в России, и в Европе: два круга, соединённые между собой длинной широкой полосой ленты. В этнографических описаниях я нашёл, что размер у мяча — с голову. Такой и сделали.
— И всё-таки, как добились официального признания?
— Мы долго развивались. Каждый год в стране проходит Всероссийский конкурс проектов в сфере любительского спорта «Ты в игре». Мы подавались в 2020 году, но взяли только спецноминацию от партнёров — про нас сделали фильм. А вот в прошлом году на таком же конкурсе мы выиграли всё: нашу номинацию, партнёрскую номинацию. И в итоге взяли Гран-при. Всё сложилось идеально, и мы начали звучать иначе. Возможно, официальные структуры тоже поняли ценность игры. Как бы там ни было, буквально месяц назад я встречался с главой Минспорта России Михаилом Дегтярёвым, и он поддержал идею признания килы национальным видом спорта. Думаю, вопрос будет решён этим летом.
— А что потом?
— Потом жизнь и игра. У нас только в этом году прошло более 40 турниров. Мы часто собираем ватаги: зовём к себе в гости на товарищеские игры. Культивируем братское отношение друг к другу. На поле мы серьёзные соперники, схватки бывают — огонь, все отдаются игре без остатка и очень выматываются физически. Но заканчивается игра — наступает церемония братчины. Пускаем по кругу сосуд, благодарим или журим партнёров. Задача церемонии — оставить все эмоции на поле. Поэтому в нашем сообществе все очень тепло друг к другу относятся.
В конечном итоге моя мечта — чтобы по киле в мире узнавали Россию. Но до этой цели опять же — дистанция. Есть задачи и поскромнее: учить играть в килу детей. Для них существует безопасный бесконтактный вариант, исключающий травмы. Этим я с коллегой и занимался в новгородских «Витославлицах».
— До вашего визита в Великом Новгороде в килу не играли?
— Городу с такой древней историей обязательно нужна своя игровая ватага! Пара игроков у вас, кстати, есть, но в состязаниях они сейчас не участвуют. Пока что... Но я буду искренне рад и счастлив, когда Великий Новгород заиграет в килу самостоятельно. Город очень спортивный. Всё, чего не хватает на месте, — это лидера. Пусть скорее найдётся.
