Деревня Лужно. Старый погост. В самом начале одна за другой две могилки с одной и той же датой — 18 июля 1941 года.
Ярким солнцем пробита листва берёз. Они здесь такие, что не обхватить. Шквальным ветром несколько деревьев было повалено. Повреждён щит с именами и фамилиями на воинском захоронении. Чью-то могилу и вовсе накрыло целиком. А эти две остались нетронутыми — мальчика Толи и девочки Кати, погибших в день бомбёжки эшелона с детьми на станции Лычково.
Я оказался здесь с делегацией областного совета ветеранов. Ехали на памятные мероприятия в Лычково в связи с 85-летием трагедии. Завернули по пути в Лужно, отдав дань памяти из роз.
— Мы сами открыли для себя это место всего год назад, — рассказала председатель ветеранской организации Нина ПИЛЯВСКАЯ.
Два маленьких осколочка многобомбового взрыва. При этом Лужно — единственное место, где погибшие дети покоятся не под общими монументами и надписями, а под своими именами, с фотографиями.
Нашли их наши ветераны с трудом. Историк Георгий Акимченко, который ещё в 1990-е собирал свидетельства лычковской трагедии и бывал в Лужно, места просто не узнал. Как потом выяснилось, могила Толи Беляева скрывалась в высокой траве, а с Катей Гирейко была та сложность, что она попала в оградку чужой семьи. Там на общем восьмиконечном железном кресте четыре фото, как крестное знамение. Катино — внизу.
Пошли тогда по деревне. Познакомились с дачницей, которая пообещала разузнать и сообщить. Наталья Васильевна — человек приветливый, общительный. Да и тронула её эта детская история. Может, потому что сама всю жизнь проработала воспитателем в детском саду?
Я же, вернувшись теперь из поездки в Демянский округ, позвонил в Ямникский функциональный отдел, поскольку Лужно в зоне его функционирования. Любопытно, что знает местная администрация?
Сергей ОМЕЛЬЧЕНКО, заведующий отделом, поведал, что однажды присмотрелся к одному из памятников и не понял: почему здесь ленинградская девочка? А потом случайно встретил на дороге Тамару Ромкину, которая родом из этих мест, но давно живёт в Санкт-Петербурге, подвёз её, и она ему объяснила: «Моя мама Лидия Васильевна Образцова там была похоронена, потому что всю жизнь ухаживала за могилкой девочки».
Вот что рассказала «НВ» Тамара Александровна:
— Папа Кати — Николай Олимпович Гирейко — был военным, полковником, как мне говорили. И когда случилась в Лычкове беда, он с адъютантом примчался на мотоцикле. Доченьки он в Лычкове не нашёл — ни среди живых, ни среди убитых. Но кто-то ему сказал, что, возможно, её с ранеными повезли в Демянск. В Демянске он обнаружил Катину подружку, они из одной школы были, и сообщил семье девочки. Узнав, что кого-то из раненых могли оставить в Лужно, где был медпункт, отправился назад. И услышал: «Да, были двое детей, но мы их уже похоронили».
После войны Николай Олимпович приезжал вместе с женой Екатериной Александровной. Он и родителей Толи Беляева привозил. Не мог точно вспомнить место, где Катю похоронили. Нанимал людей, они искали. Очень заросло. И не смогли точно определить. Примерно поставили — ограду, крест. И этого места придерживались.
Моя мама была ровесницей Катеньки, они и родились в одном месяце — в марте. И даже похожи были — темноволосые, косы собраны венцом. Николай Олимпович с Екатериной Александровной приняли её как дочку. Своих детей, кроме Катеньки, у них не было. Они каждое лето приезжали из Ленинграда в деревню, наши ездили к ним. Стали как свои. Екатерина Александровна была врачом и однажды, понимая, что скоро умрёт, попросила: «Лида, ты уж накажи своим, чтобы ухаживали за могилкой, если и с тобой что-то случится». А мама тогда сказала: «Можно, я накажу, чтобы меня тоже здесь похоронили?» На что Екатерина Александровна с радостью согласилась. Но хоронили мы сначала папу, потом сынка моего, а потом уж маму. Я поставила другую оградку, другой крестик. И продолжаем ухаживать. У меня дочь есть, внуки. Мы своих не бросаем.
В Питере Тамара Александровна — при храме. Записочки поминальные подаёт, молится за всех. И за Катю.
В самой первой (или одной из первых) публикации о Лычкове названия этого… нет. Газета «Известия» от 29 августа 1941 года, четвёртая страница, над заметкой о стахановцах, самоотверженно работающих на фронт, — фотография двух перебинтованных и коротко стриженных девчушек Нюры Хайбуловой и Сарры Лапшиной с коротким сообщением о том, что они были ранены «при обстреле германским истребителем детского сада на станции Л. (Северо-Западное направление)». Что за секретность?
Есть справка о потерях при бомбёжке станции: 41 погибший, в том числе 28 детей. 29 раненых, включая 18 детей. В справке, составленной неким зав. райздравотделом Ивушкиным, говорится об одиноком самолёте, сбросившем до 25 авиабомб. О том, что после этого «находившиеся в посёлке дети, свыше 4000 чел., были рассредоточены по лесу и кустарникам». И поэтому через час при повторном налёте уже четырёх бомбардировщиков никто не пострадал.
Трудно найти всецело верящего в эти цифры и факты. Многие склонны думать, что справка написана не для правды, а ради её сокрытия. Ведь детей, пусть даже из самых благих побуждений, повезли из Ленинграда на смерть.
И сегодня нам сообщают статистику из двух параллельных реальностей — единственно известную — с 41 погибшим и по формуле «по некоторым оценкам», где повёрнуто на 180 градусов, там и две тысячи жертв назовут.
Кто-то из ленинградских детей пережил и Лычково, и блокаду. И впоследствии обращался с письмом к Даниилу Гранину, спрашивая, почему в «Блокадной книге» не рассказано про Лычково. Ответа не последовало. Человек узнал номер телефона. Трубку взяла супруга писателя, напомнив, что в Ленинграде есть Пискарёвка…
Правда и в том, что малые Пискарёвки собираются в большие.
В прошлом году вышло в свет второе издание книги «Дети, пережившие ад», подготовленное НООО ветеранов (пенсионеров) войны, труда, Вооружённых Сил и правоохранительных органов при поддержке Фонда президентских грантов. Там опубликован материал «Из письма Н. Котова в газету «Авангард» 26 ноября 1986 года». Котов — работник НКВД по Лычковскому району. В письме говорится, что «фашистский самолёт, разбомбивший ленинградских детей» был сбит после установки зенитной батареи в деревне Выдёрка за посёлком Лычково. И НКВД оперативно прибыло на место вынужденной посадки. В перестрелке два фашиста были уничтожены, один тяжело ранен, четвёртый сдался в плен. Раненого повезли в Лычково на телеге. «Он только и кричал: «Хай, Гитлер!» Не довезли до Лычково, содрали ордена, а он подох. Пленного посадили в КПЗ». Очень хочется товарищу Котову верить.
В воспоминаниях чуть ли не каждого выжившего при бомбёжке станции есть про то, как собирали по кусочкам останки погибших. Иногда, так уж бывает, приходится собирать память. У неё есть такое свойство — может стираться раньше старых фотографий. Всё же — от людей и в них.
Кате Гирейко было 14 лет, Толя Беляев — на год младше. На фото, если взглянуть с расстояния, — как большой: в костюме, при галстуке. Памятник его нынче в порядке. И за ним, и за военными ухаживают ямникские ветераны — садятся на велосипеды и едут эти несколько километров в Лужно.
Теги: Лычково, Лужно, ленинградские дети
