Дом Галины Кузьминой, известной в области мастерицы по ткачеству и заведующей марёвским Домом народного творчества, стоит рядом с церковью Успения Пресвятой Богородицы. Восстановлением этого старинного храма, построенного 230 лет назад, в 1990-е годы занимался её дед — Александр Константинович Мергенталлер, оставивший о себе в Марёве добрую память.
Станки, которые приходят сами
С недавнего времени каждое воскресное утро с церкви разносится звон новеньких колоколов. Плывёт он над селом, над речкой Марёвкой. Хорошо слышен этот звон и в мастерской-студии «Ткачество», которую Галина открыла в прошлом году. В этом месте воедино сплетаются нити прошлого, настоящего и будущего.
В мастерской Галины сегодня занимаются 11 мастериц в возрасте от 32 до 70 лет. Их она ласково называет «девочками» и разрешает главное — творить не по программе, а по сердцу. Своим ученицам она неизменно советует работать с теми цветами и фактурами, которые им больше по душе. В итоге рождаются не просто изделия, а домотканые произведения, которыми мастерицы украшают мир и выражают себя.
Удивительно, но в это живое, дышащее рукотворным теплом пространство даже вещи приходят так же, как люди, — по зову, притянутые невидимой силой. По замечанию Галины, старые кросны*, бывает, сами решают, кому они нужнее.
— Ещё в прошлом году одна моя знакомая рассказала, как наши лесники ехали мимо заброшенной деревни. И один из них увидел в покосившемся сарае разобранные станки. Как только я об этом узнала, попросила начальника лесхоза отвезти меня туда. Ехать пришлось долго. И действительно там оказались четыре станка. Один из них я уже отмыла и с большой радостью собрала. Получился идеальный красавец! Обнаружила на нём славянскую руну «Жива». А на других увидела руны «Человек» и «Волк». Представляете, какая энергетическая силища в этих станах заложена! — восхищается Галина. — Считаю, что они ко мне в мастерскую сами попросились — ведь чьи-то руки их когда-то вынесли, а не выкинули, не распилили, не сожгли. Сохранили специально, чтобы я могла на них дальше ткать.
Удивительные Мергенталлеры
Галину как будто сама судьба назначила хранительницей того бесценного кода, что передаётся из поколения в поколение — и в семье, и в народе. Этот код, словно нить, тянется к её деду, Александру Мергенталлеру, человеку поразительной биографии. В селе он, любивший песни Утёсова и джаз, собрал оркестр и организовал театр. Помимо этого, прославился строительством плотин, ветряков, картофелекопалок и прочих механических устройств, помогающих в деревенской жизни. Конструкторский склад ума и въедливое стремление добраться до сути, видимо, достались Галине от него.
Александр Константинович приходился родным племянником самому Оттмару Мергенталлеру — изобретателю, чьё имя золотыми буквами вписано в историю книгопечатания. Это он, переехав из немецкого Вюртемберга в США, придумал линотип — наборную строкоотливную машину, которая совершила переворот в типографском деле и сделала печатное слово достоянием миллионов.
Часть своего огромного состояния Оттмар завещал родному брату Карлу, который отправился искать счастья в Россию. Правда, новость об этом до наследника, семья которого обосновалась в Санкт-Петербурге, а впоследствии в Ленинграде, дошла только в 1930-е годы, при Сталине. А тогда одно лишь общение с иностранцами грозило смертным приговором.
Чтобы не вызывать лишних вопросов, Александру Мергенталлеру пришлось сменить отчество на Константинович, но даже это не спасло его от пристального внимания — немецкая фамилия ещё долго осложняла ему жизнь. Его не раз вычёркивали из списков на присвоение очередного звания или наград.
— В 1941 году, как только грянула война, репрессировали его мать. Даже искать её было нельзя. Первая жена дедушки погибла в блокаду. И возвращаться ему было не к кому. В Марёво он попал, скорее всего, по приглашению одного из сослуживцев — провести здесь отпуск, — предполагает Галина. — Познакомился в селе с моей бабушкой. А была она девица видная: высокая, голубоглазая, коса до пояса. Ну а дальше — дело молодое: закрутилось, завертелось... Так он здесь и остался.
Её бабушка была не только красавицей, но и настоящей мастерицей. Владела рукоделием, умела всё, что полагалось крестьянской хозяйке. Именно она в детстве передала внучке азы будущего ремесла — учила вышивать, вязать крючком и спицами, приобщала к кухонным хлопотам. Портрет бабушки, написанный дедом (а он, помимо прочего, был ещё и художником), Галина Николаевна отреставрировала и повесила на самом почётном месте в своём доме.
В октябре в местном краеведческом музее состоится выставка, посвящённая удивительной семье Галины. Эту идею она вынашивает с прошлого года. Для экспозиции её старший сын Илья, который с любой техникой на «ты», уже собрал разбитую дедушкину гитару — бережно, по кусочкам, вдохнув в неё вторую жизнь. На открытии выступят её дочери-погодки: 13-летняя Юля и 12-летняя Оля. Старшая серьёзно увлечена музыкой, мечтает стать дирижёром, а сейчас играет на бас-гитаре в детском вокально-инструментальном ансамбле «Сандалики». Младшая предпочитает проводить время за ткацким станком и вышивкой.
— Жизнь слишком коротка, поэтому мне так важно, чтобы мои дети через историю предков усвоили: только в труде и увлечённости рождается достойный человек, — объяснила Галина свой выставочный замысел.
Кисейные прабабушки
В конце августа Галина Кузьмина приедет в Великий Новгород. Примет участие в областном фестивале «Новгородская мозаика», площадкой которого станет Ярославово дворище. Здесь она представит Марёвский округ. Повезёт с собой стан — тот самый, на раме которого проступает символ «Жива», древний знак жизни, весенней силы и возрождения. Рядом со станком ляжет её кисея — тонкая, словно крылышко стрекозы, ткань. Такую ткали ещё наши прабабушки.
— Мы вообще их жизнь недооцениваем. Говорят, они безграмотные были. А они вот какие ткани создавали! — заметила Галина. — Я первая вызвалась, чтобы на фестивале рассказать о Марёве. Люблю место, где живу. Знаю о нём многое. Я ведь ещё и охотник, и рыбак, много хожу пешком по лесу. Умею ягоды собирать на болоте, правильно заходить и выходить из него.
Марёвская мозаика для Галины складывается не только из одних нитей и тканых узоров. С не меньшим трепетом она сейчас собирает другую мозаику — гастрономическую.
В деревнях на встречах с женщинами записывает рецепты блюд, которые подавались в крестьянских избах Моисеевской, Молвотицкой и Велильской волостей Демянского уезда (нынешней территории Марёвского округа) и в праздники, и в будни. Спросите её о марёвской кухне — и Галина как радушная хозяйка раскроет перед вами все кулинарные секреты в обстоятельном, душевном разговоре.
— На марёвскую землю переселялись выходцы из Белоруссии, Литвы, Эстонии, Польши. И на стыке их кулинарных предпочтений сложилась наша местная традиция, которая сохраняется во многих семьях, — говорит Кузьмина. — Вот у нас есть совершенно уникальное блюдо — белые овсяные щи, к которым отдельно подаётся варёная картошка с укропом и чесноком. Рядом — чёрный хлеб и лук.
Цвет скорби
На фестиваль Галина наденет не просто народный костюм, а наряд вдовы — строгий белый повойник без единого узора и такой же белый фартук. Со стороны может показаться, что это лишь дань этнографической точности, но за этим цветом скрывается личная драма, которую она несёт с достоинством и без жалоб. Белый цвет — молчаливое свидетельство того, что её супруг Коля ушёл добровольцем на специальную военную операцию и не вернулся.
Почти три года он был на передовой: орден Мужества, медаль «За отвагу». И ещё одна — посмертно… Галина до сих пор не верит до конца. Слишком много нестыковок, торопили с похоронами, не сделав ДНК-тест. Друзья-однополчане сомневались, просили открыть гроб. Младшая дочка Оля сказала: «Мама, он не погиб, он живой». Сын Илья молча соглашался.
— Я тогда решила: хороним бойца, — говорит Галина. — Даже если это не он, он будет похоронен с почестями. А если Коля вернётся, мы ему расскажем, как мы его похоронили. Я буду ждать его всю жизнь.
Эту боль она преобразует в движение. В память о муже продолжает их общее дело — пасеку:
— Пчёлы — это моя жизнь, моя стихия. Коля когда-то принёс четыре домика. Он начинал, а я потом втянулась. Теперь это навсегда.
Пчёлы жужжат, работают, приносят мёд — и в этом круговороте жизни есть исцеление.
В Галине имеется тот самый стержень, который держит русскую глубинку. Он закалился в семейных преданиях, в любви к родной земле, в наследии её деда, «марёвского Леонардо», и бабушки-рукодельницы. Теперь этот же стержень виден и в её детях.
Напомним, старт проекту «Новгородская мозаика» 5 июля дал губернатор Александр Дронов.
* — ручной ткацкий станок
Теги: Марёво, ткачество, Новгородская мозаика
