Пятница, 15 октября 2021

Информационный портал

Лента новостей

РЕКЛАМА

«Не отпетый он...»

Стоит памятник солдату, но где солдат?

Стоит памятник солдату, но где солдат?

Фото: Фархада ЮСУПОВА

Неизвестный известный солдат деревни Ярково

Шёл третий год войны. Большими дорогами и просёлками. И через деревню Ярково на высоком берегу речки Холовы. И мимо окошка, у которого стояла девочка-подросток. Шли солдаты. Иногда останавливались, отдыхали. Тогда можно было расслышать их голоса, рассмотреть лица.

Как давно это было. А закроешь глаза, и они опять идут. Слишком памятная это картина для Екатерины СЛОБОДЯН — той самой девочки у окошка из 1944-го. Потому ли, что прошли не все?

Екатерина Александровна историю Яркова не учила. Она её прожила.

Он был болен, этот наш солдат. Его занесли в избу, положили. Подняться он уже не смог. Схоронили близ деревни, на возвышенности, подле которой залегла ложбинка, как морщинка на лице Земли. Поставили колышек с табличкой. Александр Мельников — так звали парня.

— Там и отчество было написано, да забыла я, — вздыхает Екатерина Александровна. — Теперь уж нет в деревне тех, кто мог бы напомнить.

Понятно, что не было бы надобности сетовать на память, будь могилка та цела.

БИТВА ЗА УРОЖАЙ

Что же случилось?

— Мелиорация, вот что, — отвечает старейшая жительница деревни Ярково.

С её слов, колхозное начальство, желая увеличить посевные площади, а под эту задачу попало и придорожное поле с могилой красноармейца, в спешке не позаботилось о перезахоронении. Сравняли, да и всё.

Деревенские возмутились, тогда в другом месте поставили скромный памятник. Судя по надписи, он посвящается не Мельникову, а как бы вообще «павшим». Но в прифронтовом Яркове никто в бою не пал. Жертвы, да, были. Потому что бомбили. А бывало, рядом с деревней или прямо над нею советские летчики дрались с немецкими. Однажды беременную женщину прямо в избе сразила трассирующая пуля. Своих погибших люди оплакали еще до похорон красноармейца. То есть перенесённый памятник должен был быть Мельникову — некому больше. Но перенесли так, что и имя, и тело бойца потеряли, оставив его под «мелиорацией». Можно понять вынужденный цинизм селян, кому надо было хлеб сеять там, где шли тяжелые бои, а здесь-то?..

Нужна правда

До недавнего времени поисковикам в окрестностях Яркова вроде не было работы. Но этой весной ребята из «Долины» проверят сообщение Екатерины Слободян.

Беглая сверка с открытыми архивными данными мало чего дала. Есть сведения о двух Мельниковых, погибших на территории Крестецкого района. Один из них — Александр Сергеевич. Но он — офицер, и скончался в госпитале. Про бойца, умершего и похороненного в Яркове, — ничего. Ни в каких документах он не упоминается.

Однако едва ли в Красной Армии в 1944 году могло быть так плохо с ведением документации, чтобы в части, находящейся на марше (в наступлении) и похоронившей своего военнослужащего, совершенно о нем забыли. Возможно, была допущена ошибка, и по документам он похоронен где-то в другом месте. Как тут не пожалеть о «потерянном» отчестве?

Надо постараться найти потомков солдата, достойно увековечить его память. И это будет ещё одна история о войне.

«Невоевавшей» деревне есть что вспомнить. Здесь в 1941-м поселились 30 ленинградских детей с воспитательницей. После разрыва кольца блокады их отправили домой, но до Ленинграда они не доехали, попав под бомбёжку.

Знать бы, что сталось с тем мальчишкой, сыном полка, который пришел в Ярково с одной из частей и, пока она стояла, играл с деревенскими детьми, позабыв обо всем. Может, он жив, может, тоже вспоминает об этом?

НА КРУГИ СВОЯ

Дома в Яркове выстроились вдоль Холовы как солдаты. Почти все — старые, повидавшие на своем веку. Вам здесь покажут избу, где лежал умирающий солдат. Таких изб много ещё в России.

Притягивает глаз извилистая лента речки. Старые деревья по-над берегом. И молодой лес — где-то там, среди самосевных сосенок лежит Саша Мельников. Вон оно как обернулось — не надо больше мелиорации.

К нашему приезду деревня вторые сутки была без света. Ждали электриков как богов. Кому — сущее наказание, кому — так, мелкая неприятность. Не такое терпели.

В войну колхоз в Яркове работал. А работать-то кому — мужики на фронте. Потому-то Екатерина Александровна с детства научена пахать и сеять. Несмотря на локальный конец света дома у неё нас ждал полон стол пирогов. Благо старшая дочь Татьяна с нею. И младшая, Инна, в гостях. Чаю? Спасибо... Да! Неспешная беседа. Жизнь у бабы Кати долгая.

— Я ведь не жила тут целых сорок лет, — говорит она. — После войны уехала учиться в Ленинград, там и встретила своего будущего мужа. Николай родом с Житомирщины, украинец. Красавец, высокий. В воинской части подшучивали, придумав единицу измерения — «слободян». Помотались по свету, Коля вышел в отставку в звании полковника, но жил потом недолго...

Что было делать вдове? Дети давно выросли. А на родине, в Яркове, — её престарелые родители. Отец, прошедший две войны, получивший увечье на Пулковских высотах, уже совсем был плох...

Так и живет с тех пор Екатерина Александровна: временами — в Подмосковье у детей, но по большей части — в Яркове. Трое детей, чуть не два десятка внуков и правнуков — одиночество на склоне лет ей не грозит.

Поминальный крест

Здесь, в родительском доме, хорошо дышится, хорошо вспоминается. Баба Катя знает, почему деревня у поворота с трассы называется Переезд, что случилось с часовней в Яркове...

Коммунисты закрыли этот «очаг мракобесия», иконы полетели в овраг. Но жители их подобрали, сохранили. Большая икона Владимирской Богоматери стояла в родительском доме Екатерины Александровны. В 1990-е, когда развелось ворья, она отдала икону в церковь в Валдае. Кто-то из земляков свез образа в Крестцы.

О восстановлении часовни нечего и мечтать. Хочется, и в этом Слободян имеет от земляков поддержку, поставить поминальный крест. Свято ж место было.

Ну и, конечно, солдатика того, Мельникова, забытого несправедливо, вернуть на постамент. Чтоб с именем и отчеством, как положено. Чтоб цветы в большие и всякие другие дни.

— Ведь 75 лет уже будет Победе, — говорит Екатерина Александровна. — А он лежит неприкаянный. Искать теперь надо. Нехорошо это. И помолиться надо обязательно. Не отпетый он...

РЕКЛАМА

Еще статьи

После Сталинграда в отпуск к нам приехал отец. Пошли фотографироваться.

Детская «гастроль»

Во время эвакуации Люда Соловьёва выступала с концертами во фронтовом госпитале

Алексей Петрович Петров.

Жизнь на кончике штыка

Во время войны старый солдат спас внуков от смерти

В этом году Александру Осипову исполнилось бы 98. Судьба отмерила ему вдвое меньше.

Сильная доля Александра Осипова

В боях под Старой Руссой будущий первый профессиональный композитор народа коми, создатель национального песенного репертуара получил тяжёлое ранение

Последний раз ветеран был на родине в год 70-летия расстрела односельчан.

Правда Аркадия Правдина

В 8 лет его вели на расстрел, в 80 ему пришлось доказывать, что ему это не приснилось

Герои-танкисты (слева направо) Платицын, Телегин, Томашевич, Литвинов.

«Было очень светло»

Таким запомнился командиру танкового батальона поздний вечер в деревне Кшентицы

Почти четверть века (1959–1983 гг.) Шараф Рашидов руководил Узбекистаном.

Первый орден политрука Рашидова

Будущий главный коммунист Узбекистана храбро сражался под Старой Руссой

РЕКЛАМА

Свежий выпуск газеты «Новгородские Ведомости» от 13.10.2021 года

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА