Мог ли подумать писатель Глеб Успенский, что покупка им усадьбы в деревне близ Чудова станет подходящей датой для юбилеев? Между тем уже 145-й год отмечен — на четвёртом Межрегиональном фестивале народного творчества «Запоём частушку звонко в Сябреницах над рекой».
Кстати, а не коротковато название для такой длинной истории? Я про то, что вполне четверостишие может получиться. В ритме частушки.
Так вот, раз Глеб Иванович, будучи увлечённым народным фольклором, ввёл частушку в литературный оборот, живя именно в Сябреницах, — быть деревеньке её родиной.
Но вот какой был парадокс:
— Сколько людей проносилось мимо этого дома! — говорил на открытии генеральный директор Новгородского музея-заповедника Сергей БРЮН. — Не вспоминая ни про Глеба Ивановича, ни про столь любимую и собираемую им народную культуру.
А ведь Сябреницы — не дорожный указатель на шумной трассе, не минутное (или меньше даже) мелькание домов. Гений места — красиво и к месту.
Изначально идеей фестиваля было привлечь внимание к дому-усадьбе писателя, и это работает! И имя звучит, и посетителей всё больше. И сам фестиваль всё популярнее. Смотрите, кто собрался в этот раз: Москва, Питер с Ленобластью, Карелия, Пермский край, Новгородская область, вестимо. Это только исполнители. Да, а многие другие регионы присутствовали непосредственно частушками. Я лично ушам своим не поверил, услышав географию одного из номеров: Харьковская область! Упустил из виду, что у них в Европе тоже это поют.
Но первый участник, которого мне захотелось представить, — из самого ближнего творческого круга. Из города Чудово. Владимир КАЗЁННОВ, ставший на днях, как объявил глава муниципального округа Алексей Захаренков, почётным гражданином.
Казённов — здешняя легенда, основатель династии музыкантов-педагогов.
— Владимир Алексеевич, сколько вас будет?
— Если с правнуками, а они все ходят в музыкальную школу, то девятнадцать.
Все — либо «Волховята», либо «Волховяне». Или где-то ещё выступают.
Патриарх народной музыки — композитор, концертмейстер, преподаватель — владеет десятком музыкальных инструментов. Сначала научился играть на балалайке — отец сделал, когда ему было четыре года.
В прошлом году Владимир Алексеевич с дочерьми, зятьями и внуками победил во Всероссийском конкурсе музыкальных династий.
Новгородец Владимир ЯРЫШ, которого у нас знают прежде всего как прекрасного мастера по бересте, предстал с гуслями.
— Я не один, — уточнил Владимир Иванович, — с ансамблем из Хвойной.
История такая: руководитель этого коллектива Ольга Семенюк знает частушки легендарной Марфы Степановой из Мошенского, а Ярыш когда-то делал для неё гусли.
— Будем озвучивать наигрыши и песни Марфы Петровны.
Да, «не один» Ярыш ещё и друзей пригласил. Допустим, другого Владимира Ивановича — профессора столичного Института культуры Ситникова. Профессор тоже не остался в долгу, вызвав себе на подмогу друга из Соликамска — фольклориста, автора сборников, а также мастера-игрушечника Алексея ЧАПЛИНСКОГО. Вы думаете, охота было Алексею Владимировичу одному два дня добираться? Взял с собой своего «Ваню-рекрута». Ваня, он весёлый, любит приударить. В смысле, такая у него музыкальная доля.
— А где Алексей Владимирович?
— А вот там!
Пробираюсь, всё плотненько, но близко. Слышу разговор:
— Хороши!
— Хромовые.
— Вижу. Где раздобыли, если не секрет?
— Ой, да ещё в начале 1990-х. Офицерские.
— 45-й?
— Нет, 46.
— Повезло!
— Берегу, а то где теперь такие найдёшь?
Кому что. Тема роли сапог в народном творчестве. Интересно, а чего чудесного успел увидеть наш гость — пермский сочинитель и исполнитель?
— Вы знаете, — начал он, — я тут послушал и подумал: а откуда они наши частушки знают?
К слову, они теперь ещё больше будут знать, ведь Чаплинский на фестивале презентовал новый сборник. Я, конечно, спросил, а чего такого чисто уральского у нас тут записали в репертуар.
— Ну, допустим…
Проговаривает:
— Я иду-иду-иду,
Собаки лают на ходу.
Чё собаки лаете,
Вы ж меня не знаете?
У меня потом было ощущение, что собаки за мной увязались. Но так, чисто из интереса, беззлобно. А мне, уж простите, хотелось злобы. Дня. Актуальненько чтоб. Но знатоки частушки меня переубедили. Почти.
Не в почёт бензин сегодня,
Он ценой кусается,
А на газ кто перешёл —
Едет улыбается.
Мол, их таких тоже полно. Но на празднике хочется именно праздника. Без политики, экономики. Нормальной русской речи. Возвращения (благодаря текстам) забытых слов.
Раскололася корчага,
Вся любви моей полна.
У твоей измены, милая,
Острые края.
— Знаете, что такое корчага? Какая деревянная?! Большой глиняный горшок, пиво в нём варили.
А на полянке уже и про любовь:
— Я по бережку ходила —
Берег осыпается.
Я беззубого люблю —
Беззубый не кусается.
О, да это Хвойная хулиганит. Прошу у Ольги Семенюк повторить: я записываю.
— Да я не это хотела спеть! Но это же частушки: бывает, что в данную секунду на уме, то и… Короче, экспромт.
— Как вам тут?
— Мы со многими перезнакомились. Попели, поплясали. Очень душевно.
Алёна, без фамилии (да ну этот формализм, тут же всё народное), Питер, ансамбль «Лад», а также «За три моря»:
— Главное, что здесь — дети. Метр с кепкой, а уже поют. И такое тесное и естественное соприкосновение с культурой просто бесценно.
Она — айти-менеджер. Товарищи по искусству: кандидат медицинских наук, начальник военно-постовой службы Росгвардии, химик, психолог, оптометрист, литератор, массажист, учитель русского. Как сказал бы герой фильма «Иван Васильевич меняет профессию»: «Вот что частушка животворящая делает!»
Как человек, одолевший нешуточную порцию каши, запивший её чаем с мятным сиропом и отведавший мёда из одуванчиков, не могу не поблагодарить Чудовский техникум, а также заведующую Чудовским филиалом музея-заповедника Елену Максимову и её коллег. Кстати, мята и одуванчики — успенские. Про гречку не скажу, видимо, привозная. Пока что. Но то ли ещё будет.
