Пятница, 22 октября 2021

Информационный портал

Лента новостей

РЕКЛАМА

«Бом-двысь!»,

Кордегардия на Большой Санкт-Петербургской улице, вид с юго-запада.

Кордегардия на Большой Санкт-Петербургской улице, вид с юго-запада.

Фото: Открытка начала XX в. издания Новгородского общества любителей древности из собрания Новгородского м

или «Добро пожаловать!» — в переводе с караульного на русский

Как и сейчас, одной из главных улиц Новгорода в XIX — начале XX века была Большая Санкт-Петербургская. В месте ее пересечения с древним валом находился въезд в город, а за его границами располагался Духов монастырь.

Ранняя история обители неизвестна. Из дошедших до нашего времени источников можно понять, что она уже существовала в середине XII века. В 1357 году в монастыре был возведён первый каменный храм Святого Духа. Заказчиком выступил архиепископ Моисей.

Духов монастырь, вид с юго-востока.  Открытка начала XX в. издания И.И. Дорера из коллекции Вячеслава Волхонского

В XVI–XVII веках в особой иерархии новгородских монастырей Духов монастырь занимал четвёртое место после Юрьева, Хутынского и Антониева. На Духов день здесь служил новгородский владыка, заздравные просфоры отправляли государям в Москву. В 1655 году во время визита в Новгород монастырь посещал Антиохийский патриарх Макарий.

Государевой милостью

За счёт царских вкладов и собственных средств в монастыре велось активное строительство. Во второй половине XVI века были возведены каменные Троицкая церковь с трапезной палатой, надвратные храмы Рождества Богородицы и Александра Свирского, трёхшатровая колокольня и особые ворота «во рве каменные к кладезю (колодцу)».

Во время шведской оккупации Новгорода 1611–1617 годов монастырь пострадал, но довольно быстро был восстановлен. Однако к 1738 году здесь оставалось всего четыре старца и архимандрит, а в 1786 году особым указом Екатерины II Духов монастырь был обращён в женский. Мужскую братию перевели на Валаам, а на их место заселились инокини из Михалицкого и Ефимьина монастырей Торговой стороны.

Летом 1825 года обитель посещал император Александр I, пожертвовавший 26 000 рублей на постройку монастырских зданий, позднее Николаем I были пожертвованы ещё 52 000 рублей. В результате в монастыре появились новые келейные и хозяйственные корпуса, ограда и изящная трёхъярусная колокольня. Главный монастырский колокол весом 104 пуда (1700 кг) был отлит валдайским мастером Михаилом Смирновым в 1831 году и получил имя «Александровский» в память императора Александра I. За XIX век дважды перестроили древний собор Святого Духа. В 1817 году его возвели на старом основании, а в 1892 году построили совершенно новый, существенно больший по площади храм. С того времени последним архитектурным напоминанием о древности обители осталась Троицкая церковь с трапезной палатой середины XVI века.

В предвоенные годы на кирпич разобрали некоторые монастырские здания, часть ограды и колокольню. Во время оккупации на территории монастыря располагалась немецкая комендатура. После войны в отреставрированные храмы вернулся областной архив.

Служба неспособных к службе

На месте въезда в город со стороны Санкт-Петербурга еще в конце XVIII века появилась застава — что-то вроде КПП.

В 1834 году её перестроили, и в таком виде здание дошло до наших дней. Называли его по-разному: застава, караульня, гауптвахта. Но лучше всего прижилось красивое название на иностранный манер — кордегардия.

До того как стать памятником истории и архитектуры, кордегардия выполняла вполне утилитарные функции: там располагались караульные новгородского гарнизона. Как правило, это были «военнослужащие, сделавшиеся неспособными к службе вследствие полученных ран, увечий, болезни или дряхлости» (ими комплектовались уездные инвалидные команды при внутренних гарнизонных батальонах).

«Воинским уставом о пехотной службе» 1852 года караульным предписывалось опрашивать всех прибывающих. Подойдя к остановившемуся у шлагбаума экипажу, караульный задавал вопрос: «Честь имею спросить, кто едет?», а получив ответ, спрашивал: «Откуда и с кем изволите ехать?». Если в экипаже оказывался офицер или генерал, караульный приказывал часовому у шлагбаума «взять под приклад», а для генерала вызывался весь караул «в ружьё». Затем, получив подорожную или записку с указанием «звания и фамилии» проезжающего или записав их с его слов на «аспидной доске», командовал «бом-двысь» (то есть «шлагбаум подвысь»). Относительно «опроса и прописки мещан, крестьян, проезжающих женского пола и всех проходящих» следовало руководствоваться особыми распоряжениями местного военного начальства. 

Те же, кто не имел бумаг и не хотел отвечать на вопросы, а также иностранцы без бумаг и «не умеющие объясниться» и все, кому по предписанию коменданта въезд в город был запрещён, препровождались в караульный дом для дальнейших разбирательств.

В начале XX века кордегардия использовалась в качестве разливочной водопроводной станции. Историк и искусствовед Георгий Лукомский писал: «...вместо мерно шагающих часовых теперь вокруг неё толпятся извозчики, живут здесь сторожа и будочники, вокруг — мусор и свалка всякого хлама (как это, впрочем, бывает всюду в России: вблизи каждого жилища свален всегда целый ворох всяких ящиков, метёлок, лопат, тачек, корзин). Между тем эта новгородская гауптвахта представляет собою образец красивой архитектуры. <...> Прелестны все его детали, колонны входных боковых фасадов, и вообще, весь тип сооружения мог бы служить в провинции и ныне прекрасным образцом для очень многих построек этого размера, масштаба и предназначения».

«Узники замка Т»

Примерно в те же годы, когда перестраивали кордегардию, неподалёку появился ещё один казённый дом, от названия которого веяло романтикой. Речь о тюремном замке. Очевидно, архитектор опирался на утверждённые в 1828 году «Правила для руководства при составлении проектов планов на построение губернских тюрем». Комплекс построек включал в себя, помимо камер, рабочие помещения, больницу, кухни, пекарни, квасоварню, прачечную, баню. Строения должны были служить оградой для тюремного двора.

К 1871 году к главному трёхэтажному корпусу пристроили двухэтажное здание, куда перевели женщин-арестанток, а также мужскую и женскую больницы. В 1873 году появилась ещё одна пристройка — для квартир начальника исправительного арестантского отделения и его помощника.

Имелась при замке и своя церковь, размещавшаяся на втором этаже одного из зданий, а через третий наверх выходил купол храма. В воскресные дни священник читал арестантам Евангелие «с должным толкованием и разъяснением». Желающих обучали грамоте, умевшие читать могли воспользоваться небольшой библиотекой из книг преимущественно религиозно-нравственного содержания.

Поначалу в тюремном замке содержалась и Новгородская арестантская рота гражданского ведомства. Определение в такую роту было альтернативой ссылке в Сибирь, что позволяло сэкономить на пересылке осуждённых и использовать их в качестве бесплатной рабочей силы. Первые две такие роты появились в Новгороде и Пскове. Попадали туда бродяги, беглые крестьяне, а также те из приговорённых к отдаче в солдаты, кто оказался неспособным к военной службе. Например, «изобличённые в преступлениях против веры» раскольники или помещичьи крестьяне — «за дурное поведение».

Еще в начале XX века «узников» привлекали к различным работам: внутри заведения — по хозяйству и на огороде, а в городе — к очистке улиц, площадей, бульваров и садов, рытью могил (для умерших в земской больнице, а также по найму частных лиц). Занимались арестанты и ремёслами — сапожным, токарным, кузнечным, портняжным; чесали мочала, плели из них и из суконных покромок ковры; делали лапти, половые щётки, гильзы для папирос. В 1876 году тринадцать арестантов по частному заказу делали деревянную посуду для некой французской маслобойни в Петербурге. Женщины-арестантки занимались шитьём белья, вязанием чулок, платков и шарфов из шерсти, прядением льна, мытьём полов, стиркой.

В советское время тюремный замок стал исправтруддомом. Вместо церкви устроили театр. При этом в главном корпусе отсутствовали канализация и вентиляция, а тюрьма была переполнена: на 1 июля 1927 года вместо положенных по штату 524 заключённых в ней пребывало 819.

После капремонта ситуация улучшилась. Как отмечалось в печати, в 1930 году было 30 камер, которые «имеют вид не исправтруддома, а, вернее, хорошего общежития или дома отдыха». Правда, уже в 1933 году снова откуда-то взялись теснота, нехватка спальных мест и принадлежностей, антисанитария в бане и прачечной...

Сейчас строения тюремного замка занимает следственный изолятор.

Илья ХОХЛОВ, Вячеслав ВОЛХОНСКИЙ

научные сотрудники НГОМЗ

РЕКЛАМА

Еще статьи

Церковь Власия. Вид с северо-востока. Открытка начала XX в. анонимного издания из коллекции В.А. Волхонского

Люди Людина конца

В древности южная часть Софийской стороны носила также название Гончарского конца

Остатки проезда башни на Прусской улице. Открытка начала XX в. издания НОЛД из собрания Новгородского музея-заповедника

Прусская? Ни за что!

В 1914 году в Новгородской гордуме бушевали страсти по поводу наименований

Крестьянская площадь (Сенная) и улица Труда (Мерецкова-Волосова)

На задворках «дворянского гнезда»

В XIX веке южнее здания Дворянского собрания образовалась Сенная площадь

Церковь Фёдора Стратилата на Щиркове улице.  Фотография начала XX в.

Утраты Стратилата

От бывшей Щирковой улицы до наших дней сохранился только храм

Здание офицерского собрания 22-й артиллерийской бригады. Открытка начала XX века. Из собрания Новгородского музея- заповедника

Где эта башня, где этот храм?

Воспоминание от начала Неревского конца

Зверин монастырь, вид с востока. Открытка анонимного издания 1909 года из собрания Новгородского музея-заповедника

«Соблюди церковь свою...»,

или Святая Русь между кустами и особняками

РЕКЛАМА

Свежий выпуск газеты «Новгородские Ведомости» от 20.10.2021 года

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА