Было время, в Старой Руссе ставили «Мещан» в присутствии автора пьесы
И давненько уже было, почти 115 лет назад, когда по причине склонности своей к ревматизму Максим Горький (Алексей Максимович Пешков) принимал процедуры на местном курорте. Там стоит памятник писателю. Ну и улица в городе есть в его честь. Старорусской топонимикой Горький принят в литературный клуб. Достойное общество: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, на курорте, впрочем, не лечившиеся. И Достоевский, конечно же. Наше всё для Старой Руссы.
Впрочем, Алексей Максимович составлять тут конкуренцию Федору Михайловичу и не помышлял. О своем пребывании в Руссе да и о ней самой он отзывался в меру иронично. Вот строки из письма сыну Максиму: «Я живу в городе, где нет книжного магазина. Здесь из-под земли бьют фонтаны очень соленой воды и, кроме этого, ничего нет. Я купаюсь в соленой воде и стал как селедка…».
В 1904-м Горькому исполнилось 36. Автор «Очерков и рассказов», «Фомы Гордеева», пьесы «На дне»... Он реял «буревестником» над «седым от пены морем» старой России. Благодаря переводам о нем знали за рубежом. «Человек из народа» состоялся как писатель и вообще был вполне состоятелен: мог позволить себе оказывать финансовую поддержку большевикам. Само собою, появление «властителя дум» вызвало необыкновенный интерес у старорусской читающей публики.
«Он почти всегда ходил с непокрытой головой, — вспоминала Мария Аболина, дочь курортного садовника. — Темные волосы откинуты со лба. Носил черную сатиновую рубашку, подпоясанную узким ремешком. Ноги обуты в коричневые сандалии — новинка тогда. Ходил не торопясь, но широким шагом».
Марии тогда было всего 12 лет. Но в ее семье «почитали Горького, как и все кругом: читали его рассказы, смотрели пьесы, старший брат, студент, имел все сборники «Знание», издававшиеся с участием Горького».
Однажды Мария выставила всю высокую стопку этих книг на подоконник раскрытого окна. Сборники были светло-зеленого цвета. «Мне самой очень хотелось, чтобы знаменитый писатель, часто прогуливающийся в розариум мимо наших окон, увидел, что здесь его знают, читают. Увы! Он даже не взглянул на мою выставку».
В Старую Руссу Горький приехал с актрисой Марией Андреевой, поселившись на даче Новиковых. С Марией Федоровной писателя связывало искреннее взаимное чувство, разрушившее, однако, две семьи. При этом на протяжении всей жизни Горький поддерживал отношения с семьей и законной супругой (они не были разведены) Екатериной Пешковой, урожденной Волжиной. Хорошие дружеские отношения у него останутся и с Андреевой, когда они расстанутся, прожив 15 лет в гражданском браке. Обе эти женщины — незаурядные, по-своему удивительные. Увлеченная социалистическими идеями Мария Федоровна была весьма ценным помощником РСДРП в деле сбора средств на нужды партии. Ленин называл ее «товарищ Феномен». Екатерина Павловна, будучи по происхождению дворянкой, в период репрессий станет «советской правозащитницей», помогая репрессированным и их семьям, будет писать письма Сталину.
Но вернёмся в 1904-й. Тем летом Старая Русса волею судеб стала провинциальной театральной столицей. Драматург и блестящая актриса, расставшиеся с Московским художественным театром, были полны идей создания нового театра. Здесь же в Руссе — труппа Константина Незлобина, с которым Горький был знаком по постановкам на нижегородской сцене.
И вот, представьте, Андреева (да ее Александр III обожал! И не он один...) в роли Ларисы из «Бесприданницы» Островского — дебют на старорусской сцене. Нет, как звучит!
«Давали» Чехова, Гауптмана, Пшибышевского, а также Горького — как иначе? «Мещане», господа. В фондах Старорусского краеведческого музея (филиал Новгородского музея-заповедника) сохранились афиши, напоминающие о той яркой поре.
В советское время горьковская театральная традиция в Старой Руссе продолжала жить. В 1934 году гастролировал Ленинградский государственный Малый драматический театр. Газета «Трибуна» от 30 июля публиковала статью с рассказом об «исключительном успехе» на сцене курорта: «Это не сцена, а кусок подлинной болотной жизни мещанства, это не актеры, а живые люди из недавнего прошлого».
Последняя постановка по Горькому, как явствует из доклада научного сотрудника краеведческого музея Ларисы Матвеевой, с которым она выступила на недавней ежегодной конференции НГОМЗ, состоялась в 1983 году. И далее: «В настоящее время в репертуаре Старорусского народного театра «Диалог» нет постановок по произведениям Горького».
Но это ни в коем случае не в укор. В новейшую эпоху Горький, как бы поаккуратнее выразиться, потускнел. Совсем не так читаем и изучаем. Что тут скажешь: то ли время его прошло, то ли еще не вернулось.
На дворе вроде как 2019-й. Но читаешь письма писателя из Старой Руссы — есть некие любопытные «переклички». Вот он пишет Екатерине Павловне: «Вообще мы, как всегда, «накануне реформ». На сей раз — реформы, несомненно, будут, и, несомненно, — либеральные, и это столь же несомненно — в грош ценой».
Алексей Максимович, будучи на Новгородчине, видел Николая II. Да! Царь писателю не понравился. Его проезд по губернии Горький назовет в письме Вересаеву «глупой, циничной комедией». «На полях работали разодетые парадно крестьяне...».
Возможно, на его настроение сильно повлиял диссонанс между визитом августейшего и отправкой мужиков на Русско-японскую войну. «На Новгородскую губернию мобилизация легла очень тяжело — мобилизированы все уезды. И какой же стон, рев, плач стоит в воздухе!».
26 июля Горький и Андреева выступили на музыкально-вокально-литературном вечере в пользу семей солдат, ушедших на войну.
Возможно, это был не лучший фон, чтобы рассмотреть саму Руссу. Лестных эпитетов в ее адрес в его переписке нет. Он прошел мимо нее, как мимо подоконника с собранием его книг, мечтательно выложенных дочерью садовника. Рано утром гулял по Старому парку, иногда присаживался на скамью, к семи часам шел на ферму пить молоко. А еще по утрам выбирал для Марии Федоровны розы в росе. Он очень любил цветы.
Живя на старорусской даче, он закончил своих «Дачников». Не зря же Андреева сообщала Пятницкому (журналист и издатель, соратник Горького): «Алексей Максимович сидит и пишет целыми днями...». Закончил он и подготовку выпуска литературного сборника «Знание», посвященного памяти Чехова.
У литературоведов есть что рассказать нам о том, что Русса оставила-таки свой след в последующем творчестве писателя. Например, в «Жизни Клима Самгина» есть старорусские мотивы.
ЧТО ЕЩЁ обращает на себя внимание — полное отсутствие Достоевского. Ни словом, ни жестом. Просто никак Алексей Максимович, будучи в «вотчине» Федора Михайловича, не обозначил своего знания о том, что Достоевский здесь жил и творил — написал «Братьев Карамазовых».
Однако вспомнит о нем в 1905-м, в статье, опубликованной в социал-демократической газете «Новая жизнь»: «Один литератор говорит, что если бы я был министром, то сжег бы Достоевского. Министром я не надеюсь быть, но все-таки считаю долгом заранее успокоить взволнованного писателя: если и буду, то не сожгу. Не сожгу, ибо русскую литературу люблю».
Богоискательство Горький считал занятием бесполезным: «нечего искать, где не положено».
— «Человек — это звучит гордо!» — утверждение Сатина из пьесы «На дне» — это трансляция Горьким ницшеанства, — говорит старший научный сотрудник Дома-музея Достоевского Сергей ШАРАКОВ. — Сверхчеловек Ницше — это свобода от Бога.
А когда свобода настала, Горький пишет «Несвоевременные мысли» (название опять-таки заимствовано у Ницше). Долго живет в эмиграции и старается помочь выехать за границу людям искусства, ученым. И не пишет об этой новой России.
Всё не так просто. Горький — романтик, бунтарь, а хоть бы и основоположник соцреализма — не сводим к тому, что «Есть такая партия!».
Кто-то (немногие, наверное) считает, что писателя такого типа остро не хватает сегодня. Как и вообще литературы идей, собирающей залы. Как летом 1904 года в Старой Руссе, когда Горький читал публике свою поэму «Человек» и «народу собралось видимо-невидимо. Все окна были открыты настежь».
Окна — штука такая. Их опасно держать всё время открытыми.
