Пятница, 19 августа 2022

Информационный портал

Лента новостей

РЕКЛАМА

«Записки пропавшего без вести»

Виктор и Рида Золотухины. Великие Луки, 1945 год.

Виктор и Рида Золотухины. Великие Луки, 1945 год.

Фото: из личного архива Елены ФЕДИНОЙ

Военврач Виктор ЗОЛОТУХИН был одним из немногих, кто вышел живым из Волховского котла

Война провела его по такому маршруту, что легче было умереть. После гибели 2-й Ударной армии он почти два года провёл в немецких лагерях, а после освобождения «искупал вину перед Родиной» в штурмовом батальоне. С боями дошёл до Германии. О награде — его ратный труд был отмечен орденом Красной Звезды — узнал спустя несколько десятилетий.

По документам числился пропавшим без вести с 24 июля 1942 года. К тому времени 442-го артполка, в котором служил военврач III ранга Золотухин, фактически уже не существовало.

В мирное время Виктор Михайлович искал ту самую фронтовую тропинку, с которой у него оставалась пожизненная связь. Благо в середине 1980-х вместе с женой Ридой поселился в Ленинграде. Он нашёл неподалёку от Мясного Бора свой «зелёный госпиталь», где «вместо коек — ельник да трава в продырявленных осколками палатках». Он будто видел лица товарищей, слышал их голоса. Накануне 40-летия Победы он приступает к своей повести. Но так уж вышло, что «Записки пропавшего без вести» увидели свет лишь в прошлом году. Труд редактора-составителя взяла на себя дочь Виктора Михайловича — журналист Елена ФЕДИНА.

— В этой книге всё подлинное, — говорит она, — имена, фамилии, даты, события и чувства. — Папины воспоминания для меня, как летопись.

Знать бы тогда…

«Всю осень 1941 года шли затяжные бои. Наступление немцев в районе Мга — Синявино и в направлении станции Бологое было сорвано. Освобождены станции Малая Вишера, Гряды, Большая Вишера. Готовились силами Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов разгромить основные силы группы армий «Север» и освободить Ленинград», — в первых строках Золотухин излагает обстановку.

Под самый Новый год ПМП (полковой медицинский пункт) — 14 человек личного состава под командованием военврача Виктора Коробко — передислоцировался в деревню Шевелёво. Обосновались, развернув лазарет и подготовив всё необходимое для приёма раненых. Ближе к полуночи на скорую руку собрали скромный стол. Кто-то предложил: «Выпьем за нашу победу!». «Знать бы тогда, каким тяжким будет путь к ней…».

Утопия

К началу апреля полк оказался во вражеском кольце. Командование приняло решение прорываться через непроходимые Замошские болота.

«Трудно вообразить, но люди держались на коре, берёзовом соке и в основном на энтузиазме…».

Каждый метр давался ценой неимоверных усилий. Бревенчатые платформы не выдерживали орудий. Вытягивать их — адский труд.

Золотухин приводит разговор комиссара Зимина со старшиной о том, что такое утопия. Старшина пояснил, вот трактор утоп, одна труба торчит. Зимин пообещал, что если останется жив, то обязательно будет рассказывать студентам, как наши советские воины превращали утопию в реальность.

Какие вы красивые!

Виктор Михайлович вспоминает, как медсёстры Люда Сергеева и Катя Шондыш отдали свои сухари бойцам. «Девочки, милые девочки, они сами едва держались на ногах: заскорузлые от грязи шинели дыбились на них, как на колу. Лица обескровленные. Но глаза… Какая в тот момент была в них одухотворённость, какая человеческая красота! Будут ли ещё когда-нибудь такие люди жить на свете?».

А Надя Дзервоед? Военврач заметил, что девушка не умеет делать перевязки. Как же она санинструктором стала? Хотела мстить! За своих близких, за расстрелянную маму. Спустя время в полку передавали из рук в руки армейскую газету «Отвага» с заметкой про храбрую комсомолку Надежду Дзервоед, которая вынесла с поля боя 92 раненых, а в критические минуты действует как воин и уже сразила метким огнём десятки вражеских солдат. Командование представило её к высшей награде — ордену Ленина. Она погибнет, спасая раненого командира.

Лес обречённых

«2 июня 1942 года. После сильной бомбежки у нас погибло более двухсот раненых и с ними вы, наши санитары — Ткачев, Немцев, санинструктор Иванец. Вы остались лежать навечно в черной дымящейся воронке, увидев которую даже мы, видавшие виды медики, оцепенели от ужаса. Но горевать некогда: на операционном столе уже лежит раненый».

А потом внесли девочку лет восьми. Олечка Точилина из Спасской Полисти попала под бомбёжку. Ножка держится на тоненьком пучке мышц.

«— Мама, у меня новая ножка вырастет?

— Наркоз! — выдохнул я».

«22 июня. Ровно год, как началась эта беспощадная война. В этот день отдельные части 2-й Ударной, сконцентрировав силы в районе Мясного Бора, нанесли удар по врагу и открыли коридор сообщения с тылом».

Пришёл приказ об эвакуации раненых. Наутро в санчасть прибежал младший лейтенант из штабной батареи, сообщив, что коридор снова закрыт.

— Немцы! — кричит политрук Минаков. — Отходите!

За берёзами показались чёрные каски…

Разрозненные группы красноармейцев скитались по лесу в поисках выхода из котла. В один из дней около полудня Золотухин с сослуживцами вышли к поляне, по краям которой стояли автоматчики.

Сержант с танковыми петлицами пояснил, что там — командующий 2-й Ударной армией генерал-лейтенант Власов со свитой.

Потеряв товарищей, Золотухин свалится без сил в лесном блиндаже. Разбудит его дюжий немец, приставив к груди автомат.

Лагерь смерти

«Сборно-пересыльный пункт для военнопленных Волховского котла в деревне Сенная Кересть представлял собой участок открытой территории около восьми гектаров за двухрядным ограждением из колючей проволоки. К моменту прибытия нашей колонны там находилось 6—7 тысяч военнопленных».

Никакого спасения от вшей. Дневной рацион — ломтик 75—100 граммов заменителя хлеба («эрзацброт») и черпак баланды из грубых комбикормовых отходов. «Похоронные команды работали весь световой день».

Вместе с двумя другими пленными пытался бежать. Не повезло: немцы прочёсывали лес в поисках диверсантов. От расстрела спасла внезапная смена власти. Новый комендант лагеря, узнав, что Золотухин занимается «тайным врачеванием», дозволил ему официально стать доктором. Однако когда доктор, заступившись за молодого узбека, разбил губу полицаю, герр комендант равнодушно изрёк: расстрелять. На этот раз спас тиф.

Портрет на стене

В Сенной Керести едва узнал нескольких своих сослуживцев. «Все — «живые мощи», в глазах тоска смертная». Начальник санчасти Коробко попросил: «Когда я на фронт уходил, Зоя, жена моя, ребёнка ждала. Выживешь, найди её…».

Доктор Золотухин встретится с его семьёй. У Зои Степановны уже будет 12-летний внук. Как две капли воды похожий на деда. И тоже Витя.

Была ещё одна удивительная встреча. Рассказывает Елена Федина:

— Мой брат Игорь защищал диссертацию в Киеве. И в квартире научного руководителя увидел портрет папы. Коллега тоже считает его своим отцом! Оказывается, папа успел перед самой войной жениться. Молодая жена была уверена, что он погиб. У неё появилась новая любовь — старше и при должности. Вдруг она узнаёт, что Виктор жив и находится в фильтрационном лагере. Уговаривает мужа, они приезжают к нему, но папа наотрез отказался от помощи. Он стоял на пыльной дороге и смотрел вслед уходящей машине.

Когда эта семейная история откроется, он поедет в Киев, чтобы сказать тому человеку, что у него — замечательный отец. Но это не он, Виктор Золотухин.

Отзовитесь

Он родился в деревне Боровка Курской области в простой крестьянской семье Михаила и Секлетеи Золотухиных. Когда вернулся с войны, мама от избытка чувств потеряла сознание. Пропавший!..

За год до этого медсестра Сергеева, чудом выжившая и долго лечившаяся от дистрофии, прислала письмо: «Мужайтесь, дорогие мои! Ваш сын погиб на Волховском фронте, под Мясным Бором».

Вместе со своей Ридой (их повенчала война) он будет служить людям. В этом был он весь — помогать, лечить. Однажды он рассказал близким, как, идя в атаку в составе штурмового батальона, увидел немца, у которого было артериальное течение. Наложил жгут и побежал дальше.

Лечил в разрушенных Великих Луках, живя в землянке. В тихом местечке Тихменево под Рыбинском. Потом во Ржеве. И везде не было отбоя от пациентов.

Когда он писал свои «Записки», то думал, что, возможно, это поможет родным погибших и пропавших без вести на Волховском фронте. В книге Виктора Михайловича Золотухина — много имён. Но у неё — очень скромный тираж. С разрешения Елены Фединой мы публикуем воспоминания её отца на сайте «НВ». Читайте в прикрепленном файле в разделе «Статья в формате PDF» (над заголовком статьи). 

Теги: ВОВ, история, война, общество

РЕКЛАМА

Еще статьи

Нелли Андрианова: «Я была комсомольским пропагандистом. И горжусь этим!».

Вторая жизнь Нелли Андриановой

В августе 1941 года она должна была эвакуироваться из Новгорода по реке

Простой, скромный, но очень надёжный человек — Михаил Семёнович Арсентьев.

Партизан-одиночка

Не дождавшись повестки из военкомата, председатель колхоза «Красный путь» открыл свой личный фронт против врага

Протоиерей Евгений Фёдоров.

«Если я выживу, Господи…»

Зимой 1945 года юный связист-артиллерист Евгений Фёдоров дал обет служения

Группа ленинградских писателей-добровольцев. Кировская дивизия народного ополчения. Лужский оборонительный рубеж (деревня Танина Гора под Новгородом), июль 1941 г.  Фотохроника ЛенТАСС

«За Советскую Родину»

Ленинградские писатели-ополченцы начали свой боевой путь на Новгородчине

Они сражались за Новгород. Фото предоставлено НГОМЗ

Снайпер Победы

В боях под Новгородом Фёдор Дроздов сократил число врага на несколько десятков

Автор представляет свою книгу на встрече с читателями в Белебёлке.

Книга жизни

Для Волота журналист Лукин, как писатель Фадеев для Краснодона

Свежий выпуск газеты «Новгородские Ведомости» от 17.08.2022 года

РЕКЛАМА