Девчонка, как с обложки, — озорная улыбка и лётная фуражка, надетая слегка небрежно.
— Я же в авиацию собиралась, ходила в аэроклуб. Зрение подвело…
Сколько этому снимку? Примерно столько прожил Советский Союз. Что такое история? Что такое жизнь? Почему всё так быстро? И самой Зое СОГРИНОЙ — вот уже 90.
— Не верю!
Она улыбается, и в этой улыбке ещё живёт та девчонка.
Зоя Александровна Согрина – наша коллега, старейший журналист Новгородской области. Писатель. Заслуженный работник культуры РСФСР. Свой большой путь в СМИ начала в 1957 году корреспондентом газеты «Копейский рабочий». Но главной её газетой стала «Новгородская правда», которой были отданы 35 лет. После распада СССР ещё более десяти лет работала в газетах «Новгород», «Время новгородское», «Лесная новь». В 2010 году была принята в Союз писателей России.
Между прочим, у Зои Александровны в этом году ещё один юбилей. Она же в Новгороде с 1966 года. Как окончила Ленинградский институт. Горы газетных подшивок с её статьями в библиотеках. Книгам, а их из-под её пера вышло более 40, нужна отдельная полка.
Ухожу из гостей, бережно укладывая в сумку книгу «Жила-была девочка». С посвящением Александру Михайловичу и Евдокии Дмитриевне — родителям. Драгоценность. Любимая же. Единственная оставшаяся. Верну-верну-верну!
Ежовые рукавицы
— Вы всё поймёте...
Много-много маленьких новелл, историй из детства. Как это всё можно было запомнить, чтобы спустя долгие годы рассказать? Ведь Зоя Александровна занялась литературой, когда оставила газетную работу. На том самом заслуженном отдыхе.
Сюжеты смешные, поучительные, страшные, трогательные — иногда до слёз. Как «Ванечка» — однажды сестра, работавшая пионервожатой в детдоме, привела домой мальчика, и он бросился на шею маме.
— Мама, мама, тебя не убило бомбой.
— Это моя мама! — заревела я, уткнувшись в её колени.
Мама гладила Ванечку по голове и что-то тихо говорила ему. Она, схоронившая восемь собственных детей, знала слова, которых ждал малыш.
Господи, восемь детей! До войны. В голодное время.
Жуткая история, как переехав из родного села Белоярка в город Копейск, где поселились на окраине, нашли на огороде человеческие останки. Жадные безбожные люди тут жили раньше — убивали квартирантов.
А вот про ёжика. Принесла его домой, услышав, как мама жалуется, что младшая совсем от рук отбилась, дерётся, нужны ежовые рукавицы.
Про то, как отлупила соседскую девочку Аню, за то, что обзывала её дочкой врага народа.
Про свой детский восторг, когда отец катал её на гнедом.
Папа
Уральский казак, участник Первой мировой, Георгиевский кавалер, он был колхозным конюхом. А гнедой тот однажды пал. От бескормицы. Но кто-то же должен ответить. Долго не разбирались — вот он, Согрин, и виноват.
Потом, однако, выяснилось, что это старший конюх приворовывал корма, поэтому свалил вину на подчинённого — оговорил. Папу освободили. Пришёл осунувшийся, избитый.
Почти сразу взяли туда, откуда он уже не вернулся, — на войну. В сентябре 1942 года погиб при выходе из окружения в Мясном Бору. Известен ещё номер части, в которой он служил. Это ему её строки:
Они не видели парада
Ни в сорок пятом, ни потом.
Им ничего уже не надо,
Лишь увенчаться бы крестом.
В Новгород она распределилась из-за отца, надеясь узнать его судьбу. А поступить в Ленинград ей помогли ленинградцы же. Ссыльные. В вечерней школе в Копейске физику преподавал доцент, литературу — тоже, математику — кандидат наук. «Ну, давайте поговорим, что такое математика».
— Мы после работы, уставшие. А хотелось учиться — это главное.
«Она поедет!»
Хотя Зоя Александровна и говорит, что подлинную свободу обрела лишь в писательстве, она и в «Новгородской правде», работая в отделе информации, туризма и спорта, была довольно свободна в выборе тем.
— Мне было поручено написать про Героя Советского Союза Николая Ивановича Кузнецова, — вспоминает она. — Приехала в Пестово — герой живёт в бараке, жена продаёт пиджак, чтобы купить лекарства. Вернувшись в Новгород, добилась приема у первого секретаря обкома и сказала: «Если Николаю Ивановичу не дадут квартиру, поеду в Москву в редакцию «Правды». В обкоме комиссию собрали, у редактора спросили: «Поедет?» Он сказал: «Поедет!» Николаю Ивановичу дали дом на берегу Мологи, построенный комбинатом, на котором Кузнецов до войны работал. Правда, дом этот директор строил для себя…
Писала на темы морали, освещала процессы над предателями, добивавшими мирных жителей после массового расстрела на льду Полисти. Встречалась с Анной Павловной Ивановой, получившей пулю в спину от фашистского прихлебателя…
— Тяжело было пропускать это через себя, Зоя Александровна?
— Если не принимать чужую боль, обходить острые углы, то зачем тогда журналистика и журналисты? Однажды преподавателя политеха обвинили в убийстве соседа по коммуналке. Месяц потратила на журналистское расследование. Парня оправдали. В редакцию пришла его мать и встала передо мной на колени.
Окно в мир
И это тоже журналистика. 88 зарубежных и 75 советских городов, два океана и 15 морей. Байкал, Севан, Иссык-Куль. Волга, Енисей, Амур, Обь…
— Стоит жить, чтобы увидеть мир.
— Где всего красивее?
— В России. Вы не были в Сибири? Алтай, Тыва, Камчатка — сказка. В России есть элементы каждой страны, она очень разная. Любимое моё место — Плёс, гора Левитана. Где он писал «Над вечным покоем». А лучшее на земле — это Урал. Родина.
А Новгородчина? Она вся — перед глазами. Исхожена вдоль и поперёк. До сих пор в памяти километры между деревнями.
Журналистика — это встречи. Зоя Александровна как-то составила что-то вроде личного рейтинга. А может, это просто список. Хотя на первом месте там патриарх — Алексий II. На высоте и Герман Титов — космонавт номер два.
— Он оставил автограф в моём членском билете Союза журналистов!
— А президент Ельцин?
— На своей книге. Расписался, протянул мне: «А ты хоть читала?» — «Конечно, Борис Николаевич!» — «Ну и как?» — «Да как-то не очень!» Показал мне кулак.
Знала многих известнейших спортсменов.
— Особенно шахматистов. Когда была на Всемирной олимпиаде в Канаде, перезнакомилась, кажется, со всеми. Больше всех мне понравился Таль. Остроумный, доброжелательный. Он трижды в Новгород приезжал, давал сеансы. Встретившись в Торонто у лифта, обнялись, как старые знакомые.
Раздел
Без чего нельзя журналисту?
— Без чувства юмора и языка, конечно, — считает Зоя Александровна.
И вот был случай:
— В сельхозотдел направили стажёра из районки. Завотделом поставил задачу: «Вот тебе письмо, жалоба на бригадира. Ты там раздень его как следует!» Через два дня приезжает практикант, достаёт из сумки сапоги, куртку, рубаху… «Николай Степанович, он позвал меня переночевать. А когда он уснул, я собрал всё и уехал». Редакция тогда была на первом этаже Дома советов, но, кажется, он весь дрожал от хохота. Позвонили в колхоз, там в обидах люди, мол, жулика прислали. Отправили его с вещами извиняться.
По ночам в тиши
К юбилею вышла в свет очередная книжечка — «Пёстрые мысли». Воспоминания, размышления, стихи. А у неё уже новые собираются.
— Вот, этой ночью, — показывает исписанные страницы. — Я быстро пишу, не ищу рифм, всё как-то само приходит.
Медовой пылью ночь коснулась
На этом радужном лугу.
Луна лукаво улыбнулась,
И сено нежится в стогу.
— Вот такие мои стихи. И так далее…
Формула поэзии проста: это праздник. Любимый поэт — Марина Цветаева.
— «Бог, не суди! — Ты не был женщиной на земле!» Изумительные слова. И какая глубина!
Среди фотографий на стене рядом с девчонкой в фуражке — он.
— Суженый мой. Единственный. Подводник. Погиб на Дальнем Востоке. Учения были…
* * *
— Зоя Александровна, что вас в последнее время порадовало и наоборот?
— Что наших спортсменов стали допускать к соревнованиям — гимнастов, пловцов. Я была на многих международных соревнованиях: это непередаваемые мгновения — когда играет наш гимн. Что огорчило? Старобельск, бомбёжка спящих детей. Реставрация нацизма. Мы думали, он больше не вернётся.
Теги: Зоя Согрина, журналист, Великий Новгород
