Нечасто почётными гражданами становились музыканты. Условно говоря, есть прокатный стан, а есть нотный. И чей вклад предпочтительнее — производственника или представителя творческой профессии?
Но в Чудове, где недавно был День города, на этот раз чествовали именно музыканта — Владимира Казённова. А после праздника, когда Владимир Алексеевич просто шёл по городу, люди подходили и поздравляли, подходили и поздравляли…
Здесь, в родном городе, он как народный артист. И даже больше, ведь Казённов не только играл и сочинял – он учил. Полвека преподавательской деятельности, невероятное количество воспитанников. Даже коллективы, которые он в разное время создавал, – хоры, оркестры, ансамбли – попробуй сочти.
А ещё он основал редкую династию. Его дети и дети детей служат музыке. И правнуки, которые учатся в школе искусств. Тоже «народники» — это отделение такое. Когда я спросил, сколько же вас в профессии, то мне ответили, что полтора десятка будет. И тоже спросили: «А мужья и жёны считаются?»
Сам себе оркестр
— Я человек древний, — начал Владимир Алексеевич, — ещё при Сталине родился. Музыкой начал заниматься с четырёх лет. Отец, когда в отпуске был по ранению, вытесал из дощечки что-то типа балалайки. Порожек нижний, порожек верхний, струны. «На, играй!»
Отец до Берлина дошёл. И похоронка на него приходила, а вернулся! Музыкантом не был, но такой уж человек — много чего умел. Захотел, раз — и сделал.
— А почему он решил, что вам инструмент нужен?
— Так я уже на гармошке играл! Сестра, она старше была, говорила: «Вова, подыграй, а мы станцуем!» Она брала подружку, а я подушку и растягивал «меха».
Появилась у него и настоящая гармошка, только уже после войны.
— Гармонистов было мало, нашёл я одного, сходил — не понравилась его игра. Купили мне тогда самоучитель, но по аккордеону. И сам аккордеон, соответственно. Все спать ложатся, а я на кухне включаю маленький огонёк и разбираю ноты. Мало-помалу стало что-то получаться. Фото сохранились: мне лет пятнадцать, иду с девчонками по деревне. То гармошку возьму, то аккордеон. В любой дом готовы позвать.
Потом гитару освоил. Купили для клуба саксофон, он и его освоил. Часов пять в день сидел за «трубой». Через месяц уже играл в эстрадном оркестре. Видя, что из него будет толк, послали в Новгород на курсы.
— Нас там двадцать человек было, дошли до диплома трое — парень из Хвойной, девушка из Старой Руссы и я. Все по баяну.
Потом были курсы в Ленинграде, при хоровой капелле. Почти три года длилось обучение. Преподаватели консерваторские.
Перестройка хора
Золотая пора. На дворе — развитой застой. Пусть так, но стекольный завод «Восстание» был в силе. Директор культуре благоволил, сам любил петь, обладая хорошим голосом. Казённов создал там хор. Супруга Валентина Алексеевна работала на том же предприятии директором ДК. Это был во всех отношениях крепкий союз — и в жизни, и в творчестве.
Участников хора набрали в цехах. Больше ста человек. Выезжали на концерты на двух автобусах. Становились на сцене в несколько рядов. Мощь. Про Родину, про Россию, иногда и про Ленина… Ну а как? Зато ансамбль «Юность», также созданный Казённовым, пел песни, модные тогда в СССР.
Тогда же возник и первый детский коллектив Владимира Алексеевича — «Солнышко». Чудовский ответ грузинскому «Мзиури». Среди участников первого состава были его дочь Таня и мальчик Лёша Шастин — будущая семья. Принимали потом хоровые дела.
Как пошла перестройка, «Восстанию» стало не до музыки. Но Казённовых приняла местная спичечная фабрика. Руководитель, им был Исаак Слуцкер, подсказал актуальный ход — малое предприятие. О том, что это такое применительно к культуре, чудовские артисты вскоре рассказывали в Сибири на теплоходе, будучи участниками фестиваля «На берегах Енисея». Коллеги, разъехавшись по домам, стали образовывать МП.
На родине слонов
— Разные были времена, но грех жаловаться, ведь чуть не всю страну объехали — от Енисея до Балтики.
Ещё и с поворотами в Карелию и на Карпаты. Начало 1990-х. Западная Украина, Ивано-Франковская область. Принимали хорошо. Запомнилось, правда, как директор ДК рассказывал про особенности местной политической жизни: «Смотрю из окна на мост: если с флагом Руха пойдут, то и я вывешу руховский. А если с советским, то и на ДК такой же будет».
Самое памятное? Пожалуй, «Миллениум» — фестиваль такой был в Индии. Мир, дружба, представители 50 стран. От России — музыкальная семья из города Чудово. Выбор Министерства культуры, между прочим.
Когда тебя трогают пальчиком на улице, будто проверяя, настоящий ты или нет, это довольно необычно, надо сказать. Когда катаешься на слоне, усевшись на него с крыши автобуса. И когда стадо свиней забегает на концерт. Кстати, о концертах. Однажды пропало электричество. Наши артисты продолжили выступление в полной темноте. Когда снова включили освещение, зал встал, устроив овацию.
Впрочем, давно известно, что за приключениями не обязательно ездить далеко. У Владимира Алексеевича всегда при себе какая-нибудь забавная история. Например, как он трижды за один вечер переобулся. Не в том смысле, как это сейчас понимают, а буквально.
— У нас один товарищ пришёл на концерт в босоножках. Весь состав в туфлях, а он вот так. Говорю: «Ребята, давайте мериться обувью!» Туфли ему подошли мои. Он их обул и ушёл выступать. Потом мой черёд, но он ещё не вернулся. Иду в чужих, тесных…
А как вы думаете, может вокально-инструментальный ансамбль выгрузиться из поезда за минуту? Нам пришлось. Когда садились в Чудове, остановка была десять минут, а когда возвращались — минута! Мы этого как-то не учли. Дёргали стоп-кран.
Танец с саблями
Кажется, всё так близко — гастроли, репетиции, уроки…
У Владимира Алексеевича — индивидуальное занятие, а у входа в класс — целая очередь. Смысл? Ведь следом зайдёт тоже кто-то один. Да, но можно будет расспросить того, кто выйдет. Что он сказал? Как это нужно играть? Покажешь? Им с ним было интересно. А ему — с ними.
И потом, он же добрый.
– Однажды мама рано ушла на работу, сказав папе сварить мне кашу. Сварил овсяную, а мне никакой не хотелось. «Вот если бы гречневую, то я поела бы». Сварил гречневую, зовёт кушать. «Вот если бы рисовую…» Потом я попросила пшённую. Он даже не подумал меня как-то наказать.
Это детское воспоминание его младшей дочери Ольги Дудиной. А её дочь, тоже музыкальный педагог, Дарья Лукина рассказала про музыкальную зарядку:
— Утром просыпаюсь: та-та-та-та. Дедушка опять «Танец с саблями» играет на баяне.
— Чтобы играть такие сложные пьесы, надо постоянно тренироваться, — заметил Владимир Алексеевич. — Сейчас, наверное, уже не смогу…
Он давно разменял девятый десяток, а что такое для музыканта слух? Но руки помнят, чувствуют и по-прежнему тянутся к баяну. Вот и в этом году на традиционном автопробеге, посвящённом 9 Мая, играл. А правнучка Дана пела «Катюшу». Она и дедовы песни может — «Волховский фронт», «Город-герой — Ленинград».
— Они красивые.
Песни, польки, вальсы Владимира Казённова звучат на концертах школы искусств. Знакомы с его творчеством не только в Чудове и нашей области. Пару лет назад отмечалось 100-летие Республики Карелии. По такому случаю был издан сборник из ста песен о Карелии. В него вошли шесть произведений Казённова.
Продолжают радовать зрителей ансамбли «Волховяне» и «Волховята», переходящие в его семье из поколения в поколение.
Традиция должна продолжаться. Главным в творчестве Владимир Алексеевич всегда считал народность. В песне, в музыке живёт душа народа. Как без души?
