или почему без мата хуже, чем с ним
В конце апреля Госдума во втором чтении рассмотрела законопроект, по которому за нецензурные выражения в кинофильмах и спектаклях будет введен штраф.
Юридическому лицу придется заплатить 50 тысяч рублей, рядовому гражданину — от 2 до 2,5 тысячи, для должностного лица штраф составит от 4 до 5 тысяч рублей. При повторных нарушениях денежные санкции планируют увеличивать.
Чем продиктовано такое решение и к чему может привести тотальный запрет на крепкое словцо — размышляет киновед Василий БУЛЫГИН.
— Василий Степанович, медийное пространство на новую инициативу отреагировало ожидаемо, то есть весьма болезненно. К вам же — абсолютно детский вопрос: современному кинематографу и кинематографу вообще мат нужен?
— А я задам встречный вопрос: как лучше всего подстричь человека? Правильно — голову с плеч, чтобы чёлка не топорщилась. Попытка принципиально запретить матерную лексику в кино — это и есть ритуальное отрубание головы. Простите за каламбур: но такое и в голову-то придёт только безголовому. Когда население искони воспитывается единственно проверенным способом — запретом. Такая традиция? Но в русской традиции ещё есть Пушкин, Вяземский, Барков, Лесков, Маяковский, Есенин, Толстой. В «Крейцеровой сонате» ревнивый муж, желая оскорбить жену, произносит издревле всенародно любимое ходовое словцо. Михаил Швейцер — интеллигентнейший режиссёр, экранизируя повесть с Олегом Янковским в главной роли, сознательно сохранил прямую речь писателя. Ведь кино по своей сути предполагает экспрессию чувств. Однако советская цензура тут же оперативно кастрировала и режиссёра, и актёра, и наше национальное достояние. Политкорректной переозвучкой. Выходит, делать аутентичную экранизацию классики недопустимо? Абсурд! А что скажут нам на это автор сказок Шахерезады или Овидий, Боккаччо, Чосер, Рабле, Шарль Де Костер? Прозвище народного героя Тиля имеет вполне конкретный фольклорный перевод со средневерхнегерманского: Уленшпигель — Начистить Задницу. Я уж не говорю о Джойсе, Маркесе, Ремарке, Хемингуэе, Миллере, Сэлинджере, Апдайке… Как переводить? На бумаге затыкать нобелевских лауреатов звёздочками, отточиями, а в фильмах и спектаклях — «запикивать»? Да вот это как раз и есть верх неприличия! Или всё-таки мы хотим понимать подлинное произведение искусства так, как нам его представил автор? Сейчас в Интернете есть сайты с адекватным переводом, на которых можно смотреть кино в авторской версии. Без цензуры. Наша хронически фрустрированная молодёжь будет при любых запретах искать именно такие ниши. И находить. Как находила всегда.
— Но если для населения даже многоэтажный мат — так себе, белый шум. Тогда для чего запреты? Или Дума всерьёз собирается воспитывать авторов штрафами?
— Воспитывают нас в семье да в школе. И развращают там же. Потом ещё в институте чуть шлифуют пивком по водочке. Однако не забудем про такие мощные социальные институты, как тюрьма и казарма. Вот она где — реальная школа жизни! Но во всех этих университетах кино как средство воспитания используется мало. Там главное — дисциплина. Складывается впечатление, что Госдума умеет пользоваться только рычагами тоталитарного произвола. Ей это проще, привычней, чем подлинное, глубокое воспитание личностной культуры населения. Совковая идеология — давно на свалке, зато теперь в ходу мифология истинно верующих людей. Мы свято верим в ритуал. Самим себе думцы уже давно законодательно запретили вполне определённый лексикон. То есть по факту у нас сочиняют законы как раз те, кто их регулярно нарушает. На своих заседаниях. Которые так похожи на истеричные коммунальные разборки. Зато после заседаний можно оттянуться в сауне, на пикнике, на корпоративе… В облаке такого родного, привычного, истинно мужского, трёхэтажного…
Истерический думский способ мышления я называю дамским, хотя как раз женщины там от него больше всего страдают. То им причёски портят, то руки заламывают, то синяки лепят всякие мужики в камуфляже. Неужто депутаты и сенаторы всерьёз думают, что запрет мата спасёт народ? Мат — всего лишь фигура речи малокультурного человека, попытка ослабить эмоции, разрядить агрессию. Зато в кино, в литературе — это способ достоверной передачи реальности. Но если запретить людям материться, представляете, какой накопится напряг, какой негатив будет ежедневно рваться наружу? И выплёскиваться.
— Кое-какие запреты всё-таки работали. Вспомним «Девчат», «Весну на Заречной улице», «Неподдающихся». Во многих фильмах положительный герой спокойно курит, потом бросает окурок под ноги и произносит пафосный или душещипательный монолог. Представить такое в нынешнем кино сложно. Зато постельные сцены давно стали привычно оживлять сюжет. Раньше ни в коем случае, а теперь — сколько угодно. С чем связаны такие перемены?
— Курить-то герою Николая Рыбникова разрешили, а пару крепких словечек, как пить дать, завернули. Или переозвучили. С показом секса — тоже всё понятно. Государству нужна положительная демография, а молодёжь отзывчива на доходчивые примеры. Значит, будем показывать нужные фильмы. Стимулирующие основной инстинкт. Иначе с пятницы до понедельника бедолагам студентам, кроме пьянки, заняться нечем. В советское время с демографией всё было нормально, поэтому и секса на экране не было. Однако нормы ГТО держали зрительское здоровье в тонусе, и потому папироска-другая в кадре никого не шокировала. Вообще, как автор, сценарист, режиссёр я обязан стремиться на экране к жизненной правде, верно? А разве наша жизнь без мата реальна? Так — всего лишь бледное подобие.
— Неужели мат — действительно общая составляющая российской реальности?
— Не только российской. Когда к нам по обмену приезжали юные американцы, а я водил экскурсии, то одним из обязательных пунктов было обогащение нашим молодёжным матом. Причём базовый джентльменский набор гостям был уже хорошо известен. «А что-нибудь новенькое у вас вообще изобретают?» — заинтересованно спрашивала группа. И мы с ребятами выдавали популярные фразеологизмы. Иногда просто кальки с их фильмов. Только в нашей фонетической обработке. Юное зарубежье училось у нас нестандартно мыслить. А классический мат — это что? Полдюжины слов, дремуче переведённых с праиндоевропейского. Однако вот уже полторы тысячи лет они позволяют столько выразить в звуке! Да если это не часть нашей культуры, и русский лубок — не часть культуры, и частушки с матом — не часть культуры, про классиков я вроде уже сказал, — тогда где вся наша культура?
— То есть убери от нас алкоголь, сигареты, мат, и получится антиутопия?
— Смешно признаться, но вот как никогда не матерившийся, не пивший водку и ничего не куривший педагог за полвека своей педагогической практики я пришёл к ясному убеждению: воспитывать кастрированными цензурой произведениями воистину преступно. То же самое, что отрубить вам руку-ногу, произвести лоботомию, а потом сказать: живи, не кашляй.
Рисунок с сайта Caricatura.ru
