Организаторами юбилейного форума выступили Новгородский музей-заповедник, кафедра археологии исторического факультета МГУ, Институт археологии РАН и Лаборатория лингвосемиотических исследований НИУ ВШЭ.
Три полноценных рабочих дня, без малого полсотни докладов и сообщений. Одной из наиболее популярных и точно самой широкой (от Европы до Камчатки) оказалась тема… В общем, мы переходим от именин бересты к именам на бересте.
В конечном итоге
Елизавета ЩЕГОЛЬКОВА (НИУ ВШЭ) рассмотрела вопрос об их повторяемости. То есть как часто одно и то же имя встречается в грамотах, найденных в разных концах средневекового Новгорода, и что это означает? Исследованием были охвачены 719 грамот XI–XIV веков, и в них упоминались 2302 личных имени. Повторяющихся оказалось до 11%. И среди них хорошо известные историкам новгородцы — посадники Завид, Мирослав или Мирошка, Якша, бирич Несда.
Но особый интерес, как отмечает исследователь, представляют «не отдельные идентификации, а то, как меняется сама сеть повторяющихся имён в разные периоды истории Новгорода». Например, в 1200–1220-х годах прослеживаются лишь две связи: имя Фларь в грамотах Неревского и Славенского концов, имя Спирко — Славенского и Людина. А в 1220–1240-х годах «общих» имён между районами нет вообще. Вероятно, существует «связь между состоянием городского общества и структурой письменной коммуникации». Скажем, в середине XIV века после установления новой формы посадничества, новых норм кончанского представительства и существенного обновления правящей верхушки Новгорода активизировался Славенский конец. Именно в это время повторяющиеся имена отражают «необычно равномерные связи между Неревским, Людиным и Славенским концами». Однако к концу столетия баланс нарушается, и, вероятно, это происходит по причине пожаров, мора и других бедствий.
Решала
Слои XV века выдвинули на историческую сцену новгородца по имени Труфан. И наш Труфан, некоторым образом, ловок, как Труффальдино — герой пьесы Карло Гольдони «Слуга двух господ». Упоминаемый сразу в нескольких грамотах, близких хронологически, он то выступает «делегатом» от погоста, просящего владыку поставить человека на церковную должность, то посредничает в улаживании долга (шести коробов ржи и короба пшеницы), то обращается к господам по поводу причинённого ущерба: «бьёт челом Труха и крестьяне бродские». По мнению Елизаветы Щегольковой, форма Труха вполне могла относиться к имени Труфан.
Из большого уважения?
В некоторых грамотах, однако, фигурируют не имена, а отчества. Почему? Ответ искал Илья ИТКИН (Институт востоковедения РАН).
Во множественном числе это было бы как-то понятнее. Если требовалось бы обозначить семейство. А в одиночном — это как-то плохо годится. Ты же, поди, не один у папы Петрович?
При этом есть грамоты с группой имён, где кто-нибудь на особицу — по отчеству. Данная форма не используется как обращение: «Как дела, Петрович?» Все до одного выявленные случаи употребления одиночного отчества в единственном числе «непосредственно связаны с выплатой денежных сумм». Отсюда следует предположение, что речь не «о происхождении человека — «сын такого-то», а о том, что в конкретной имущественной операции он действует в связи с финансовыми обязательствами отца. В качестве подтверждения гипотезы исследователь привёл тверскую грамоту № 1 и новгородскую № 510. Первый случай по-своему уникален: там адресат назван по имени-отчеству. Станимир обращается к Михаилу Домажировичу, по всей видимости, представляющему финансовые интересы своего отца, которому причитается некая сумма. А в другом — Кузьма, обращаясь к Домажировичу, теперь уже к нашему, новгородскому, очевидно, видит в нём ответчика за ущерб, причинённый его отцом. Как говорится, только бизнес, ничего личного.
Холопство вечной мерзлоты
В 2024–2025 годах щедро наделённая минералами Якутия обнаружила в себе ценности иного порядка, войдя в число регионов, где были найдены тексты на бересте. Восточносибирские грамоты — самые поздние, относятся к XVIII веку, но они есть! Были извлечены при раскопках на месте бывшей приказной палаты Якутского острога. И только послушайте, какие там зазвучали имена: Купа, Шугуга, Нит, Наматлин, Шануч…
Как выяснилось, береста была приготовлена для растопки, да печь очень вовремя для науки вышла из строя. Благодаря вечной мерзлоте сохранилось 14 фрагментов грамот.
Но почему в XVIII веке в Якутском остроге стали вдруг писать на бересте? Ответ прост: из-за дефицита и дороговизны бумаги. В ту пору воеводы нередко жаловались на это. В общем, пришлось вспомнить добрую древнерусскую традицию.
Большинство якутских грамот оказались из ясачной книги (ясак — подать, натуральный налог соболем, лисой). Написаны не позднее 1715 года, вдоль волокон бересты, скорописью.
Особняком стоит грамота № 10 — наказ воеводе Олюторского острога, существовавшего на Камчатке. Позволим себе небольшую цитату: «Велено приводить и подзывать в Олютерский острог (…) самодержавную руку в ясачной платежь и вечное холопство». Хорошо же сказано!
О грамотах из вечной мерзлоты нам поведали Иван ФРОЛОВ (ООО «НПО «Северная археология — 1») и Илья ГОРШКОВ (СурГПУ).
Наш партнёр
Екатерина СКВАЙРС (МГУ) посвятила свой доклад грамоте за номером 881 из-за одного, но довольно неожиданного для Новгорода 1120–1140-х годов имени «Валтыр». Это русский вариант немецкого имени «Вальтер». Неожиданность уже в том, что Ганзы в Новгороде в начале XII века ещё не было. Но лично у Валтыра дела тут определённо уже были. Во всяком случае из текста следует, что ему, «убоявшись Бога» («Бого сѫ боѫ»), должно что-то вернуть или выплатить. Возможно, это был первопроходец из деловой Европы. Со всеми вытекающими…
Вывод, к которому пришла в результате проведенного анализа лингвист-германист Сквайрс, возможно, для кого-то прозвучит довольно общо: Валтыр мог происходить из любой части Германии. Потому что форма его имени соответствует древнесаксонскому языку того времени. Но для этого надо было хотя бы исключить возможных созвучных Валтыру «конкурентов» из Фландрии и Скандинавии. Конечно, если вы сильны в средненидерландском языке и прочих диалектах, то да — ничего особенного.
А Валтыру такое внимание, как нам представляется, должно было бы понравиться.
* * *
В заключение несколько слов о том, чьим же именем следует называть письма на бересте как уникальное явление нашей культуры — новгородским или всё же общероссийским? Об истоках древнерусской переписки рассказал Тимофей ГИМОН (Институт востоковедения РАН).
По мнению исследователя, истоки эти были общими. «В древнейших новгородских берестяных письмах, датированных XI веком и рубежом XI–XII веков, представлены три основные формулы: «грамота от… к…», «от… к…» и «поклоняние от… к…». Каждая из них встречается в находках из разных районов города. (…) Те же типы адресных формул представлены и в более поздних находках за пределами Новгородской земли. Формула «от… к…» встречается в письмах из Звенигорода Галицкого, Смоленска, Витебска и Твери. «Поклоняние от… к…» засвидетельствовано в смоленской грамоте № 1. Формула со словом «грамота» использована в двух посланиях на свинцовой грамоте XII века из Полонного». Другое дело, что «ограниченность находок за пределами Новгородской земли пока не позволяет установить, насколько одинаково широко переписка была распространена в разных частях Руси».
При этом исследователь высказал ту точку зрения, что деловые записи могли быть новгородской особенностью. И что именно в Новгороде могла сложиться традиция ведения кратких реестров на бересте.
Теги: археология, береста, Новгородская область
