Фейсбук как коммуникативная неудача. Рассуждает Ксения ТУРКОВА, кандидат филологических наук.
СоцСЕТЬ, вопреки своему прямому предназначению, перестала связывать людей. Стала развязывать виртуальные войны. Причем особенность их — в полном нарушении логики. Возмущенные пользователи нападают на несуществующих противников, спорят с утверждениями, которых нет, исключают из друзей за то, что даже, собственно, и не читали.
Пишу о том, что соскучилась по работе в прямом эфире, и представляю, как бы, сидя на радио, освещала появление Тимошенко на Майдане. Получаю вопрос, в своем ли я уме, раз хочу дать огромное выступление целиком. Недоумеваю, потому что слово «целиком» вообще нигде не писала.
Кто-то пишет о проблемах с няней, а получает в ответ битву комментаторов на тему России, Украины и Америки (няня-то украинская). Собственно, не знаешь, где наступишь на мину: спросив, как пригласить в детский сад «Смешариков», или возмутившись тем, что пешеходов скоро начнут проверять на трезвость.
То, с какой жадностью набрасываются обитатели Фейсбука на любую тему, напоминает знаменитую сцену погони за Жоржем Милославским из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Все бегут, бегут, потом прыгают с крыши, а он остается. Как пользователь, который вбрасывает тему и наблюдает за последствиями — с удивлением, ужасом, но иногда и удовлетворением.
Вот человек, одуревший от ругани по поводу Украины, Олимпиады и спины Плющенко, умоляет: «Прошу, верните сюда селфи, сиськи, котиков и еду!». Некоторые откликаются. Но жалкие пять селфи и три котика (сисек так и вообще нет) картины не меняют: Фейсбук остается полем хаотичной перестрелки, где, как на Майдане, непонятно, откуда и по кому откроет огонь снайпер.
На этой готовности бежать, кричать и «стрелять» я ловлю даже себя, когда в шутку предлагаю устроить, извините, срач из истории о гинекологе-дилетанте, который осматривал клиенток через скайп. Получив «возмущенный» комментарий о том, что я же молодая мать и как же мне не стыдно, я завожусь и уже хочу ответить… но потом говорю себе: «Стоп, это шутка, я же сама просила людей пошутить».
Произошло вот что: средство массовой коммуникации перестало эту коммуникацию осуществлять. Нарушение, полный рассинхрон. Ответ не соответствует вопросу, комментарий — теме поста, возмущение — поводу. Глазами лингвиста Фейсбук сейчас выглядит как сплошная коммуникативная неудача. И что с ней делать, как все опять синхронизировать — непонятно.
Кстати (а если точно, то вовсе не кстати), одно случайное наблюдение. Слова, которые все мы — и лингвисты, и журналисты, и пользователи Интернета — с удовольствием фиксируем и смакуем, не имеют никакого отношения к языковой утилитарности. Они не обозначают понятий и явлений, которые нуждаются в обозначении. Хороший пример такой утилитарности — появившееся сначала на Украине, а потом и в языке мировых СМИ существительное «титушки» (профессиональные провокаторы; спортивные ребята, которые затевают драки на митингах). Это явление есть и в России, а слова нет.
Кроме того, на Украине есть и еще одно полезное и точное слово — «тушки». Это депутаты, которые переходят из партии в партию и с легкостью меняют политическую ориентацию. Тоже знакомо, правда? А слова нет.
Но вернемся к нашей теме. Из-за рассинхрона (понятие есть, а слова нет) неожиданной отдушиной и, если хотите, объединяющим началом вдруг стали для всех запрещенные Таможенным союзом кружевные трусы. «Что там с кружевными трусами? Мы все как-то отвлеклись», — прочитала я недавно в ленте Фейсбука. Как говорится, лайк, шер и репост.
Фейсбучане вздохнули с облегчением: наконец-то можно шутить так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно забаненных друзей и знакомых. Правда, из повестки дня трусы исчезли быстро.
