Про Сергея ЕФИМОВА, который по выходным ходит на войну
Вроде успевает и там, и сям. Вот сейчас Сергей, страничка к страничке, перебирает старообрядческие духовные книги. А недавно подорвал танк. Причем почему-то советский и даже не по ошибке.
Как так? Об этом Ефимов — сотрудник музея-заповедника и руководитель клуба исторической реконструкции «Змей Горыныч» — готов рассказать добровольно.
Техника погружения
И только мы с ним удобно устроились на скамеечке в кремле, напротив экспозиции оружия и техники времен Великой Отечественной, как подошла экскурсия школьников. «Победители олимпиад, они так хотят, чтобы им дверку открыли», — Сергей открыл.
Не чужая ему машина — тот самый «ГАЗ-ММ», затонувший при освобождении Новгорода, поднятый со дна Копки в прошлом году и восстановленный к 70-летию Победы. Ефимов занимался минометом, найденным в кузове, и спасал борта грузовика. Поэтому два из четырех — все-таки родные. Хотя кажется, что их толщина местами приближается к бумажному листу.
— Ну уж нет! — протестует реставратор. — К обложке.
Переплетчику виднее. В среднем — четыре книги в квартал.
В музее Ефимов — с 2006-го. Не библиотеку, но прилично так уже отреставрировал. А почитать?
— Тут история такая: либо ты делаешь книгу, либо ее читаешь, — отвечает Сергей. — Все ведь требует времени. Но оставаться равнодушным, скажем так, к содержательной части тоже невозможно.Например, работал с учебниками эпохи Петра I. Математика, арифметика — написано от руки. Но при этом такое ощущение, что перед тобой задачки, знакомые из учебника, по которому ты учился...
— Скажите, а как переплелись книги и машина?
— Основную работу по этому автомобилю, напомню, выполняли на заводе № 261 в Панковке. Я же поучаствовал потому, что поручили. Как подкованному в области Великой Отечественной. Хотя диплом специалиста по Второй мировой показать вам не могу. Я тот, кто просто старается все это понять.
— Иных пытливость ума ведет прямиком к развенчанию легенд: и Леня Голиков им не герой, и Зоя Космодемьянская.
— Надо сомневаться прежде всего в себе, а не в истории. Потом уж настаивать на своей точке зрения. Но меня интересуют не отдельные биографии, а эпоха как таковая. От внешних ее атрибутов — техники, вооружений — до внутренних: как чувствовал себя обычный человек, солдат, каково ему было там? У нас нет машины времени, нельзя испытать это на себе, но мы можем смоделировать. Как в Тёсово-Нетыльском, где уже в третий раз прошло мероприятие, посвященное 2-й Ударной армии. Те, кто в советской форме, представляли выходящих из окружения красноармейцев.
— И вы были одним из них.
— В прошлом году. А в этом пришлось повоевать на другой стороне.
— Каково?
— Плохо! Столько народу смерти твоей желает... Я публику тоже учитываю. А вопрос был сугубо технический: надо организовать картинку подрыва русского танка. Это связано с пиротехникой, надо уметь. Ну и нужен немец.
— В следующем году будете вину перед Родиной искупать?
— Лотерея. Как организаторы решат. Они хоть и из Питера, там тоже реконструкторов не так много, все ведь на энтузиазме. Вот мы и вписались, Все зависит от сценария, «боевой» задачи. У людей, увлекающихся реконструкцией, обычно несколько комплектов обмундирования и оружия. Не надо путать это с какой-то идеологией.
— А с игрой?
— Когда зрители смотрят, как несуществующие армии бегают и колошматят друг друга, это, конечно, игра. Актерство? Да, присутствует. С разной степенью успеха, наверное. Одеться подобающе и загримироваться — это ведь не все, не так ли? Перевоплощение, оно где-то внутри тебя. И чтобы оно там поселилось, надо много читать. Воспоминания настоящих участников войны — вот самый достоверный материал.
Псковская орда
— И давно вы в материале?
— Лет пятнадцать, наверное. Если все считать. Я же со средних веков начал. Новгород же. Тут сам Бог велел, тут все навевает.
— Многие как-то обходятся.
— Хорошо, несколько слов о семье. Мой дед воевал. Правда, не любитель был вспоминать. Отец — краевед. Псковские мы. Уехал я поступать в университет да и осел в Великом.
— Можно узнать, откуда у вас средневековая монгольская кличка?
— А вы откуда про нее знаете?
— Новгород навеял.
— Ну, допустим.
— Что допустим?
— Чингизом меня зовут. Со школы это еще. Не знаю, почему. Похож, видимо. Просто так люди не придумывают прозвищ. За какие-то свойства, особенности дают. Может, сказал чего.
— Уж не в поддержку ли татаро-монгольского ига?
— Нет, я ни за, ни против него не выступал. Поздно было, оно уже случилось. Когда у нас в Новгороде клуб появился, баталии пошли, зачем мне было придумывать себе боевое имя, если оно уже было?
— В тех веках тоже и вашим, и нашим?
— Да постоянно. Я, например, аланами увлекаюсь. Даже ездил как-то на раскопки на Кавказ. В IX—X веках — злейшие враги славян. Мне они интересны с точки зрения военного искусства, у них прекрасно был поставлен сабельный бой. Когда мы занялись Средневековьем, я — про клуб, даже представить не могли, что пойдем еще и на Вторую мировую. Хотя в Петрозаводске еще в 1990-е наши коллеги совмещали Ливонский орден с Финской войной.
— Представьте, что «ГАЗ-ММ», возле которого мы сидим, и есть машина времени. В каком-то смысле так оно и есть. Так вот, куда бы или куда бы еще?
— Задайте, пожалуйста, параметры установки, объясните, как она работает. Обратная дорога меня интересует. Вернее — гарантии на нее. Тогда подумаю. И возле указателя «Первая мировая» тоже, пожалуй, задержусь.
Кто с мечом к нам придёт...
— У меня такое ощущение, что реконструкция — это, в сущности, очень веселое занятие.
— Серьезно говорю, без юмора там вообще нечего делать. Ну хоть сколечко надо иметь. Жаль, не могу показать сейчас наши военные фото. Есть очень удачные. Представляете, наш и фриц сошлись врукопашную. Насмерть! Лица зверские. Наш его штыком — штык согнулся.
— Гвозди бы делать из наших врагов.
— Зачем? Достаточно иметь резиновый штык. И лопатки такие делают. Живы будем. И враги. Нам друг другу еще руки жать после боя. Да по домам, мы же — люди семейные.
— Из тех картинок, которые я видел, да-да, не ваших картинок, напрашивается вывод, что во 2-й Ударной служили люди постарше, чем в дружине у новгородского князя.
— Очень простое объяснение: взрослеем.
— Укрепляем боевой дух, зато по части романтики — минус.
— Нет, в физподготовке. Это действительно так: в средних веках больше молодежи, а во Вторую мировую у нас ходят уже мужи. В основном лет за 30 хотя бы. Все-таки стрелять — не фехтовать. Тем более мечом, еще и в тяжелых доспехах. Поэтому если тебе уже, как говорится, за, а неприятелю — всего двадцатник, то, скорее всего, наваляет он тебе. Если, конечно, ты не поддерживаешь тонус, тратя дополнительное время и силы на занятия. А кому охота, чтобы ему наваляли? И потом, надо же развиваться. Это как-то само собою получается: если тебе интересен меч, то раньше или позже ты познакомишься и с более сложным оружием. Все зависит от степени увлеченности. Есть люди, которые начинают совмещать приятное с полезным — для кого-то реконструкция становится бизнесом. А для кого-то так и остается чем-то вроде тура выходного дня. Не всем же по рыбалкам разъезжать.
Ушкуйники — отдельный тариф
— Слушайте, а что было в веке IX на месте вот той башни? Что вы видите, пользуясь методом погружения в эпоху?
— Никакого кирпича, только дерево. Да и башни там нет, высокий частокол стоит.
— Да, тяжело возвращаться с ристалищ. Идешь по городу, а кругом всё не так: улицы, люди. Пришел — ёлы-палы! — твой дом тоже не тот.
— Вы нас с кем-то немножко путаете. Мы владеем той ситуацией, которую моделируем. Как это объяснить? Усадьба средневекового художника Гречина на основании находок археологов поднята в объем, визуализирована. Иди и смотри. Человек, обладающий определенной исторической информацией, вполне способен увидеть что-то еще, чего нет в готовом виде. В какой-то момент — раз, и наложилась виртуальная картинка. Мне это несложно, я ведь в художественной школе учился, потом на архитектора. Есть люди, которые специально приезжают в Новгород на день-другой, чтобы посмотреть, побродить по улицам. Не надевая доспехов, никому ничего не говоря. Они чувствуют, видят город таким, каким он никогда уже не будет. Такой вот исторический туризм. А реконструкция, она, как мне думается, не только нам самим расширяет кругозор. Я, допустим, уже мог бы за диссертацию сесть. По костюмам старинным. Делаешь и постоянно задаешь себе вопросы: как было, в чем смысл каждой детальки? Но никому ничего предъявлять не надо, никто тебя не проверит. Только сам, стремясь к достоверности. Может, это неправильно? Может, пора бы уже государству взять энтузиастов под свое крыло?
— Так уж ни одного взмаха?
— Ну, бывают заказы. Звонок: «Так, нужны два викинга!».
— А вы им еще ушкуйников в нагрузку.
— Ушкуйники, так исторически сложилось, никуда просто так не ходят. Только за отдельную плату. Если серьезно, не хочется быть какими-то чудаками. Хочется, чтобы и мы, и история наша были понятны. Как-то надо воспитывать детей, не только то поколение, что сейчас. А уже близко то время, когда прервется живая связь с последней нашей войной. И все будет реконструкцией...
Фото Владимира МАЛЫГИНА
