— Мне не мешает! — Валерий СЮБОРОВ, руководитель Молого-Мстинского отряда Центра археологических исследований НовГУ, отреагировал на мой вопрос про приоткрытое окошко. — Мы четыре месяца провели в лагере возле железной дороги.
В нынешний сезон университетская команда неподалёку от Окуловки открыла и исследовала памятник эпохи среднего каменного века (X–V тысячелетия до н. э.). Много находок, материала для анализа. Более 30 тысяч предметов, в основном осколки и отщепы кремня — отходы производства каменных орудий. Но есть ещё несколько сотен собственно самих орудий — скребки, ножи, топоры, тёсла, наконечники стрел, а также то, из чего они изготавливались, — нуклеусы, пластины. Обнаружены также артефакты, относящиеся к началу Древней Руси (примерно 1500 лет тому назад), — фрагменты керамики, глиняные пряслица, стеклянные бусы… Серьёзное продвижение вперёд и вглубь. Достаточно сказать, что стоянка древнего человека на берегу реки Перетны — первый исследованный полностью мезолитический памятник Новгородчины.
Что общего у археологии и сельского хозяйства? И там и там есть полевые работы. Валерий соединяет в себе обе эти отрасли и профессии.
— Как так вышло?
— Через Усть-Волму, наверное. Детство моё деревенское в Крестецком районе. Интерес к сельской жизни и труду, к фольклору, к традиционной культуре, к славянскому язычеству.
— Исполняете что-нибудь?
— Исполнял. Фолк-метал. Группа была, но как-то перегорело. А так, поиграть-попеть — всегда и с удовольствием. В школе любил историю, но когда пришло время выбирать, задумался: куда бедному историку податься? В общем, по первому диплому я инженер-механик.
— Трудились?
— Да, пару лет. Но не на селе, а в Новгороде, в строительной организации. Инженером-прорабом по ремонту башенных кранов. На настрой молодого специалиста — это я про себя образца 2008 года — повлияло происшествие: упал кран. Совершенно не по моей вине, но случай тяжёлый — человек погиб. Я тогда уже заочно учился на историческом. Зацепился на форуме с археологами НовГУ: кто прав относительно Перыни — Конецкий или Седов? Меня пригласили в создаваемый археологический кружок. Потом поступил в университет.
— И кто из корифеев был прав?
— На мой взгляд, Конецкий. То есть Перынь — это погребальные сопки, а не святилище. Проверено: несколько лет назад наша университетская команда там копала. Кстати, в сборнике Института истории материальной культуры РАН должна выйти моя статья об этих исследованиях.
— С тех пор вы как-то удалились от этой проблематики.
— Пусть простят меня уважаемые академики и их коллеги по Средневековью, но очередная новгородская усадьба уже не так интересна. По большому счёту — это расширение и уточнение ранее полученных знаний. Я не такой уж убеждённый «каменщик». Мне интересна наша Новгородская область, сама территория. Кто ею занимался после того, как прекратил активную деятельность Владимир Яковлевич Конецкий? Так сложилось: Новгород — о-го-го, а область — ни-че-го! Большое белое пятно.
— Объективно город притягивал и будет притягивать к себе особое внимание.
— Археология — не просто наука о находках. Развиваются смежные дисциплины — палеогеография, палеоботаника… Возникают новые темы для анализа. Меня на последней новгородской конференции заинтриговало сообщение о выявлении в культурном слое, извините, паразитов.
— Это интереснее, чем жизнь их носителей?
— Это, знаете ли, подробность из жизни носителей.
— Хорошо, а как вам представляется обычная жизнь наших земляков из эпохи мезолита, чью стоянку вы исследовали нынешним летом?
— Как трудная и недолгая. С другой стороны, их рабочий день длился часа два-три. Ну, если охота удалась. Человек, как и любое животное, по природе своей расположен к покою. Приходилось, конечно, стучать, откалывать, шлифовать — орудия-то кто тебе сделает? Но это как бы у телевизора, то есть время от времени поглядывая на небо — какие там облака, какие звёзды. Развивает мышление и воображение.
— Как вдруг зима, снег пошёл.
— Видимо, на этот случай был некий навес или шалаш, укрытый шкурами, дёрном. Что-нибудь в этом духе.
— Не сохранилось?
— Да, срубов и мостовых не находим. Культурный слой — не метры, как в Новгороде, а сантиметров 30. Однако не исключено, что со временем сможем представить реконструкцию — планировку стоянки. Над этим надо ну очень много думать. Выкопать — самое простое. Прямо сейчас у нас даже нет ответа на вопрос, для чего были предназначены заглубления, которые мы там видим. Теоретически это и могли быть места, занятые жилищами. В одной из этих ям буквально в завершение экспедиции нашли довольно крупный нож — пластину с заострениями.
— Как так вышло, что памятник целиком попал в раскоп? Везение? Интуиция? Безукоризненный расчёт?
— Спасательная археология — так это называется. Практически все памятники сейчас выявляются в рамках историко-культурной экспертизы. В нашем случае она предшествовала переносу высоковольтной линии в связи со строительством ВСЖМ. Никто не знал, что всего в километре от Окуловки — памятник. Прошли пешком всю трассу, определили наиболее перспективные точки, заложили шурфы. Место, где нашли стоянку древнего человека, сразу выглядело перспективным. Даже при взгляде на карту. Возвышенное, защищённое с одной стороны рекой, а со всех остальных — заболоченной низменностью. Почти наверняка могло быть заселено. Полоса отвода для ЛЭП — 50 метров шириной. Получилась довольно большая площадь для исследования — порядка 3500 квадратных метров.
— Свой блог («Записки подСюборного археолога» ВК. — Прим. авт.) — дань времени или необходимость?
— Это одна из моих детских мечт. Я ведь и журналистом хотел стать, даже газеты рукописные сочинял. Блог у меня малоформатный: несколько фото плюс запись — весь выпуск. Просто хочется поделиться. По большому счёту, либо ты ведёшь блог, либо занимаешься наукой. И то и другое требует времени. Проблема популяризаторов науки — своя тема им надоедает, и они начинают писать обо всём. Особо не рекламируюсь, есть люди, я их знаю, кому интересно, мне этого достаточно. Этим летом Окуловка активно читала мой блог: любопытно же, что рядом стало вдруг что-то археологическое происходить.
— Судя по фотографиям на вашей страничке, Молого-Мстинский отряд очень даже молодой. По-университетски, конечно. Хотя, как мне кажется, тот пласт истории, который вы исследуете, именно для таких исследователей и предназначен. Поле, лес, палатки…
— Народ у нас подобрался между 20 и 30 годами. Я в свои 40 там абсолютный ветеран. Ничего, терпят пока. Наверное, потому что я на спину не жалуюсь. Мне вообще нравится такая полевая жизнь. В прошлом году выездов почти не было. Благодаря этому по всем отчётам рассчитались. Вот только это было реально тяжело. Сидишь и пишешь, сидишь и пишешь. И невыносимо в поле охота! Сильнее, чем в отпуск!
— Мечта археолога — что это? Есть она у вас?
— Я точно не мечтаю о какой-то одной, но очень большой находке всей жизни. Если в целом, то, пожалуй, главное моё желание — составить нормальную карту археологических памятников Новгородской области. Тем более что базовый мезолитический памятник теперь наш. Конечно, надеюсь, что на этом мы не остановимся. И с нашей помощью белых пятен на Новгородчине станет гораздо меньше.
— Да, а как всё-таки ваша механизация? Не забыта?
— Ну что вы, это просто исключено. Инженерное образование ещё никому не помешало. И в жизни вообще, и в организации работ в частности. Мы на раскопе такую промывку оборудовали — никакая мало-мальски значимая вещица не затеряется. Там, где для гуманитария тёмный лес, для технаря — нормальная задача. Опять же, фиксация на объекте: три года черчения на курсе — очень даже в тему. Так что спасибо за науку.
